— Тебе не нужно ничего объяснять. Но я должен знать, будешь ли ты работать у меня, когда выйдешь замуж. Позволит ли тебе муж?

Элвин опустила глаза.

— Андреас, он рыцарь Темпла.

— Тамплиер? Катарина мне этого не сказала. — Он вздохнул. — Тогда я за тебя не рад. Жить в грехе, тайком. Отказаться от надежды завести семью, детей. — Его тон смягчился. — Элвин, я думаю о тебе как о дочери. И хочу, чтобы ты была счастлива. Если этот человек не может стать тебе мужем, я молюсь, чтобы ты нашла еще кого-нибудь достойного.

— Я ничего не могу поделать со своими чувствами. — Глаза Элвин засветились. — Мы вместе росли во Франции. Я люблю его. Полюбила давно, с ранней юности. Мы даже были помолвлены.

— До того, как он стал рыцарем?

— Он сделал мне предложение в тот день, когда его посвятили. — Заметив на лице Андреаса удивление, Элвин грустно добавила: — Мы собирались сделать это тайно.

— И что случилось?

Она тяжело вздохнула:

— Долго рассказывать. В общем, его предал друг, и получилось так, что я была оскорблена до глубины души. На самом деле его вины тут не было, но мы расстались. Он отправился сюда, в Акру, а я осталась в Париже.

— А потом, когда вы встретились, ваша любовь вспыхнула вновь?

Элвин невесело рассмеялась:

— Она никогда не затухала.

— Он не покинет ради тебя орден?

Элвин ответила не сразу.

— Нет. Когда-то я надеялась, но теперь уже нет. Он так мечтал стать рыцарем, так долго этого ждал. А теперь вообще стал коммандором. Я думаю… — Она замолкла. — Я думаю, если у него отобрать мантию, то он перестанет существовать. Возможно, не умрет, но прежним больше не будет. — Элвин пожала плечами. — Конечно, если я его люблю, то должна любить таким, какой он есть. И должна желать ему счастья, верно?

— Ну и с чем ты останешься?

Элвин сбросила чепец и пробежала рукой по волосам. Андреас задумчиво посмотрел на нее:

— Я слышал о тамплиерах, имеющих жен.

— Да, но только если они уже были женаты до посвящения в рыцари, — сказала Элвин. — Они могут быть членами ордена, но не имеют права носить белую мантию. Подлинные рыцари дают обет целомудрия. Если кто-нибудь в Темпле узнает, что Уилл навещает меня, с него сорвут мантию и изгонят. Но в любом случае, — добавила она решительно, — жизнь монахини не по мне.

— А жизнь мирянина не для него. И что же тебе делать?

— Не знаю, Андреас. — Элвин закрыла глаза. — В самом деле не знаю.

Темпл, Акра 16 марта 1276 года от Р.Х.

— Ты давно виделся с Элвин?

— Потише ты, — пробормотал Уилл, поднимаясь со скамьи.

Саймон перестал тереть щеткой бок коня и посмотрел на друга:

— Извини. Но здесь никого нет, кроме этих добрых тварей.

Уилл оглядел конюшню со сводчатым потолком. Слева были стойла для боевых коней, массивных крепких животных, на которых ездили рыцари. Во время битвы на них надевали почти такие же доспехи, как на всадниках. В других стойлах держали верховых и вьючных коней.

— Все равно лучше об этом не говорить. — Уилл улыбнулся. — Я пришел повидаться с тобой. Выдалась свободная минута, я не хочу ее тратить на разговоры о себе.

Саймон хмыкнул:

— А о чем еще говорить, обо мне, что ли? — Он выпрямился, вытер лоб рукой, размазав по нему грязь. — Кстати, я вчера видел Эврара.

— И что?

— Он обеспокоен.