— И что?

— Он обеспокоен. Больше, чем обычно.

— Что он сказал?

— Ничего особенного. Спрашивал о тебе, упомянул, что ты давно его не навещал.

Уилл помрачнел.

— Ты же знаешь Эврара, — продолжил Саймон. — Я полагаю, он хотел, чтобы я сказал тебе. Ну, чтобы ты вспомнил о нем и навестил.

— У меня совсем не было времени, — произнес Уилл, теребя свою бороду. — Понимаешь, поручение великого магистра…

Уилл замолк. Это было не совсем так. Он избегал капеллана, зная, что тот начнет расспрашивать его о Гвидо Соранцо. До него, конечно, дошли слухи, наверняка даже он слышал от сенешаля, что в темнице Темпла сидит человек по имени Склаво, обвиненный в покушении на великого магистра. Уиллу никогда не удавалось перехитрить Эврара. Капеллан наверняка почувствовал бы, что он что-то скрывает.

После событий в доме Гвидо Соранцо Уилл сразу собрался пойти к Эврару. Рассказать о Склаво, о странном решении великого магистра послать купца-венецианца допрашивать Соранцо, о последних словах Гвидо. Но его остановила тревога за старика. В последнее время Эврар постоянно хворал и уже был подавлен предательством короля Эдуарда. Подозрение, что великий магистр ведет какую-то тайную игру, вообще могло свести его в могилу. К тому же единственное, чем сейчас располагал Уилл, это загадочная фраза умирающего человека. К Эврару надо идти с чем-то более определенным.

Уилл ломал голову, пытаясь понять значение этой фразы, но не придумал ничего путного. Он никогда не слышал ни о каком Черном камне и не понимал, почему ему вместе с великим магистром предстоит из-за этого камня сгореть в аду. Единственный человек, кроме Эврара, кто ответил бы на вопрос, был Илия, старик рабби, владелец книжной лавки в Иудейском квартале. Он дружил с Эвраром много лет. Илия знал о существовании «Анима Темпли» и помогал найти редкие трактаты для перевода, не возражал, чтобы братство использовало его лавку для распространения своих знаний. Это был мудрец, прочитавший все книги по истории, медицине, астрологии и даже старинной магии татуированных людей из пустыни. Он знал хотя бы немного обо всем. Уиллу нужно было только подумать, как спросить рабби, чтобы об этом не узнал капеллан.

— Я обязательно посещу Эврара после ужина, — сказал он Саймону.

Тот пожал плечами.

— Коммандор Кемпбелл.

Уилл повернулся. В дверях конюшни стоял Дзаккария.

— Великий магистр де Боже желает видеть тебя в своих покоях.

Гийом писал за рабочим столом, где солнечные лучи высветили широкий квадрат.

— Коммандор, — произнес он, не поднимая глаз, — закрой за собой дверь. — Гийом окунул гусиное перо в чернильницу и продолжил писать, недовольно морщась, когда получались кляксы.

— Вы желали меня видеть, мессир?

Написав еще три строки, Гийом отложил перо и откинулся на спинку стула.

— Ты славно справился с заданием прошлой ночью. И я благодарю тебя за это. Человек, замысливший меня убить, получил по заслугам.

Уилл почувствовал, что больше не может держать это в себе.

— Я счел бы за лучшее, если бы Гвидо Соранцо получил по заслугам в нашей тюрьме, а не в своем доме, рядом с детьми.

Гийом внимательно посмотрел на Уилла. Его лицо ничего не выражало.

— Действительно, так было бы лучше. Но Анджело Виттури поведал мне, что Соранцо бросился на него с кинжалом. Он убил его, защищая себя.

— Этого можно было бы избежать, мессир, если бы Соранцо привели для допроса сюда.

— Но тогда бы генуэзец имел время подготовиться, собраться с силами. Виттури удалось вытянуть из него правду, когда он был застигнут врасплох. — Великий магистр произнес это терпеливым тоном, но в этом тоне был слабый намек на то, что Уилл ступил на опасную тропу.