На мой взгляд, главное, что следует сделать, это: 1) – возбудить доверие команды к начальству; 2) – внушить команде убеждение, что твердость начальства непреклонна и что дисциплина будет поддерживаться во всей строгости. Меры, могущие привести к достижению таковых результатов, суть следующие: прочитать команде манифест 17 октября; по возможности подробно объяснить его значение (дарованных) им льгот сравнительно с прежними, при этом особенно подробно остановиться на правах и обязанностях военнослужащих при новом положении вещей, подкрепив эти обязанности сравнением с иностранными государствами.

Особенно следует остановиться на причинах запрещения нижним чинам посещения общественных собраний и на применении к военной службе тех пунктов манифеста 17 октября, где трактуется о свободе слова (этот пункт вызывает особенно много сомнений: "как ни говорится о свободе слова, а на собрания не пускают").

Можно было бы поручить офицерам прочитать по этим вопросам лекции по однообразной для всего отряда программе. Необходимо командам показать:

1. что у них начальство не скрывает никаких прав и возбудить у них к начальству доверие;

2. что никакой противозаконный поступок не будет допущен и не останется без должного возмездия.

Необходимо усугубить постепенно строгость за дисциплинарные проступки, но непременно в рамках законности.

Для выполнения п. 1. желательно: а) немедленное объявление команде всяких имеющих интерес правительственных сообщений, получаемых хотя бы из агентских телеграмм с соответствующими каждому отдельному случаю объяснениями; это можно было бы поручить отдельным офицерам в свободное от работы время.

Гораздо лучше, если команда узнает какую-либо новость от своего офицера, чем где-либо на стороне с предвзятым толкованием; крупные же события вроде манифеста 17 октября лучше было бы объявлять в приказах; в) издать для команды сборник положений из морских и общих законов, наиболее часто встречаемых в ежедневной практике, как, например, положение о пище, платье, призыва на службу и т.п.

Было бы полезно выяснить в палубах положение об отпускаемой провизии. Мне много раз приходилось слышать: "вот приказ о чайной вывесили, а положения о том, что матросу полагается никто не знает".

Желательна отмена некоторых очень для команды стеснительных, а главное, обидных мер, как то: запрещение ходить на правой стороне Светлановской улицы. Еще зимой мне случалось слышать такие речи: "как с японцами воевать, так нас посылают, а как по Светлановской гулять, то нас на другую сторону гонят".

4) Наконец, необходимо разъяснить, что заявление претензий, подобных 28 и 29 октября, незаконно и не допустимо, и впредь будут приниматься только законным образом заявленные претензии, подобные же заявления будут караться.

Самое же главное есть, мне кажется строжайшее подтверждение и укрепление дисциплины и порядков, предписанных морским уставом, беспощадное преследование беззаконий, неуклонное соблюдение законов.

В заключение должен сказать, кроме всех перечисленных мер, много повлияет на улучшение настроения команды уход из Владивостока, и потому ускорение этого события было бы во всех отношениях полезно. Пока я писал эту записку, ко мне обращались с просьбой о списании в экипаж по возвращении во Владивосток, мотивируя свое положение боязнью попасть "в скандал" вследствие неопределенности и шаткости настроения команды.

"Считаю долгом довести до сведения Вашего превосходительства, что, по моему мнению, положение крайне серьезно и требует быстрых и решительных мер".

Мичман князь Щербатов. Владивосток.

На рапорте собственноручно написано: "Составить краткое сообщение о сущности дарованных льгот значения конституции и прочесть командам на судах"

Контр-адмирал Иессен.

2 ноября 1905 г.