Внутри дом представлял собой удручающее зрелище. Он и так никогда не был особенно гостеприимным или уютным, но его огромный холл и старинная отделка впечатляли. Теперь в центре холла среди обломков прочей утвари валялась люстра. Из-за толстого слоя пепла мраморный пол совсем не было видно. Стекла в высоких окнах взорвались от жара и огня. Часть крыши обвалились. Исчезла гнилая мебель, стоявшая вокруг камина, и все безделушки на каминной полке.

Больше всего Дэниел расстроился из-за лестницы: величественная деревянная лестница сгорела, и от нее остался лишь уродливый остов. Без нее помещение казалась разбалансированным и неправильным. Портрета Аннализы на лестничной площадке видно не было. Судя по ущербу на первом этаже, ничего хорошего ждать не стоило. Он выдохнул и скрестил руки на груди.

– Иногда потери могут предвещать новый старт. Новое начало.

Дэниел повернулся. На клочке земли возле дома стоял Бран. Он коротко кивнул Дэниелу, поднялся по ступеням и встал рядом. Вместе они смотрели сквозь обугленные остатки двери.

Горло у Дэниела сжалось. Он немного подождал и затем спросил:

– С вами все хорошо?

– Полагаю, да. Настолько хорошо, насколько это можно сказать о мертвеце.

Он выглядел лучше, чем Дэниел ожидал. Кожа все еще была серой и истонченной, как бумага, но ужасный рисунок из черных вен стал менее заметен.

– Конечно, я чувствую себя обессиленным – будто меня выскребли до дна. Но надеюсь, часть сил – сколько бы их ни осталось – вернется со временем. – Взгляд Брана заострился. – Я удивлен, что вы вернулись.

Дэниел пожал плечами.

– Мне действительно некуда идти. Одну ночь я провел в приемном отделении больницы. Вторую – с миссис Киршнер. Это моя старая соседка. Но в конце концов решил вернуться.

– Монет, что я вам дал, не хватило на оплату новой квартиры?

Дэниел тактично умолчал, что миссис Киршнер потратила их на кошачьи игрушки. Вместо этого он сказал правду.

– Хватило бы. Но я нигде не чувствую себя дома.

– Спасибо, – в голосе Брана послышалась улыбка. – Мне было одиноко без вас. И усадьбу будет легче восстановить с тем, у кого есть сила, чтобы поднимать предметы тяжелее ручки. Как ваша рука?

– Ох, пока болит, – Дэниел согнул пальцы.

Плоть по-прежнему была покрыта серо-черными пятнами, но опухоль сошла. Он забинтовал ее, частично для защиты от инфекции и частично, чтобы не пугать людей на улице. Талисман был привязан к коже. Казалось, он помогал.

– Доктора понятия не имели, что это и как его лечить. Поэтому я ушел, не дожидаясь предложений о каких-нибудь сумасшедших экспериментах. Вы не знаете, станет ли лучше?

– Честно говоря, понятия не имею.

Бран вытянул руки. Кончики пальцев, которые когда-то были покрыты черными пятнами, стали темно-серыми.

– Теперь, когда Элиза мертва, моя болезнь, кажется, отступает. Чума, должно быть, была связана с ее волей. Без ее подпитывающей злобы она умирает. Но я смертен. Я не знаю, как инфекция повлияет на живой организм. Наверное, надо жить одним днем и быть за это благодарным.

Дэниел запрокинул голову, чтобы осмотреть потолок дома.

– Вы говорили про восстановление.

– Да. Может, это и глупо и даже более чем напрасно, но я не могу смотреть, что мой семейный дом пришел в такое плачевное состояние. Если я могу попросить вас о помощи, давайте прикинем, сколько времени и усилий нам потребуется, чтобы отремонтировать его, – Бран мотнул головой в сторону леса за плечом Дэниела.