– Жаппар Джанбердыевич и Калачов Альберт Леонидович.

– Здравствуйте, – с легким поклоном произнес парикмахерский красавчик Калачов, раздевая Таню наглыми глазами.

Она чуть поежилась, и это моментально усек Герман Фомич. Приторно улыбаясь, он взял Таню за локоток и повел к самой большой палатке, перед которой стоял раскладной столик и несколько табуреток с алюминиевой крестовиной и брезентовым сиденьем.

– Чайку с дороги, Татьяна Валентиновна? Извините, никаких разносолов предложить не можем, на походном, так сказать, положении, и вашего прибытия не ожидали. Кирочка сейчас оладушками займется, а пока не угодно ли тушеночки с сухариками?

– Спасибо, я поела перед вылетом. А вот чаю с удовольствием выпью. А ребята не хотят?

– Они уже завтракали. А вот Вячеслава Михайловича мы обязательно напоим… Вячеслав Михайлович, идите к нам!

Из-за палатки вышла Кира с большим черным чайником и тремя жестяными кружками.

– Сахару, сгущенки, повидла? – спросила она, разливая чай по кружкам.

– Кирочка, мы тут с собой кой-каких гостинцев привезли, вы уж разберите, пожалуйста, – сказал подошедший Лимонтьев. – С прибытием, Татьяна Валентиновна.

– Чернов спускается! – крикнул на бегу запыхавшийся Кошкин.

– Не «Чернов», а «Павел Дмитриевич»! – грозно поправил его Герман Фомич. – Сколько тебя учить, деревня!

– Где? – спросила Таня, не дав Кошкину времени обидеться.

– А вон тама! – Кошкин показал на горный склон, где она разглядела две едва ли не микроскопические фигурки.

– Через ручей где перейти? – спросила Таня.

– Это выше, Татьяна Валентиновна, – опережая Кошкина, ответил Герман Фомич. – Кошкин, проводи. Только вы осторожнее, Татьяна Валентиновна, по камешкам ступайте. Горные ручьи – они коварные.

Таня не слышала слов Фомича. Она мчалась в указанном им направлении. Скорее, скорее… Вот сейчас, вот уже сейчас…

– Очень хорошо, Павел Дмитриевич, – сказал Лимонтьев. – Я доволен. Вы успели пройтись по всем намеченным участкам, кроме вот этого. – Он ткнул пальцем в карту, расстеленную на столе и прижатую по углам камнями, чтобы не трепал свежий горный ветер. – Первые партии образцов уже в Москве, спасибо Жаппару. Без вас, разумеется, никто к ним не притронется… Скажите, так, в предварительном порядке, какие-нибудь закономерности вырисовываются?

– Да, я даже предположить не мог – ведь тогда, в семьдесят шестом, специфика получалась совсем другая. Алмазы там россыпью залегали в мраморе хрусталеносной зоны, как лал, турмалин, шпинель… Мы и в этом году начали с того участка, взяли хорошие образцы, но теперь можно ответственно говорить, что там мы столкнулись со своего рода аномалией, что алмазы были туда просто вынесены из зоны генеза вследствие какого-то пока неустановленного процесса. А зародились они вот в таких лампроитовых дайках, и месторождения их следует искать, ориентируясь на наличие этих даек. По здешним месторождениям у меня все подробно расписано в дневниках, с замерами и рисунками, а систематизировать эти данные по другим регионам я рассчитываю осенью. Думаю поручить это Жаппару, пока мы с Аликом будем заниматься собственно минералами.

– Отлично, Павел Дмитриевич. Кстати, как вам ваши аспиранты?

– Честно говоря, я боялся, что будет хуже. Жаппар не знает самых элементарных вещей, да и соображает, честно говоря, туговато. Но трудолюбив, настойчив, терпелив. В групповой работе такому человеку нет цены. Если его правильно ориентировать, он перекопает гору материала и отберет все нужное, ничего не упустив.