– Меня на пляже ждут, – пробормотал Павел, которому, в общем-то, идея «отверточки» показалась заманчивой.

– Да мы на минутку только. А потом вместе на пляж махнем.

– Уговорили.

Мужчина в темных очках натянул выцветшую футболку, перебросил сумку через плечо и, жестом пригласив Павла следовать за собой, направился к главному корпусу.

Его апартаменты представляли собой просторный двухместный номер на втором этаже, с холодильником, телевизором и лоджией, выходящей на северную, тенистую сторону. Туда и провел Павла хозяин. На лоджии стоял столик белой пластмассы и два таких же кресла.

– Присаживайтесь, – сказал хозяин. – Я сейчас. Павел слышал, как в комнате хлопнула дверца холодильника, что-то забулькало, застучали кубики льда. И тут же вновь появился хозяин номера, держа в руках два высоких стакана, наполненных оранжевой жидкостью со льдом и снабженных красными соломинками.

– Ну вот, – сказал он, усаживаясь в свободное кресло. – Попробуйте, по-моему недурно. – Он протянул Павлу стакан. – Со знакомством. Кстати, я Шеров. Вадим Ахметович Шеров.

Павел невольно посмотрел собеседнику в лицо. Тот уже снял темные очки, и глаза его были хорошо видны – круглые, облачно-серые, нисколько не азиатские. Без очков он больше всего походил на дошедшие до нас изображения Юлия Цезаря.

– Павел Дмитриевич Чернов, – сказал Павел и протянул руку. Шеров крепко пожал ее.

– Да-да, – проговорил он. – А скажите-ка, Павел Дмитриевич, где я мог про вас слышать?

– Пожалуй что и нигде, – ответил Павел. – Я личность малоизвестная, работаю в питерском ящике кем-то средним между переводчиком и архивариусом.

– И все-таки… Чернов Павел Дмитриевич, – задумчиво проговорил Шеров.

– Наверное, вы слышали про кого-то другого. Фамилия достаточно распространенная. Или, может быть, про моего отца, Дмитрия Дормидонтовича. Он много лет проработал в ленинградском обкоме, так что…

– Нет-нет. Именно Павел Дмитриевич… Скажите, Павел Дмитриевич, вам не случалось работать с покойным академиком Рамзиным?

Павел вздрогнул.

– Случалось, – чуть слышно проговорил он и добавил уже погромче: – А вы, Вадим Ахметович, тоже по научной части?

Шеров улыбнулся и махнул рукой.

– Ну что вы, я умом не вышел. Просто, видите ли, хоть Москва и большой город, люди, принадлежащие к определенному кругу, неизбежно и неоднократно встречаются на всяких мероприятиях – юбилеях, торжественных заседаниях, приемах и прочее в таком роде. Встречаются, знакомятся, общаются… Андрей Викторович много о вас рассказывал. Отзывался как о надежде мировой науки, не меньше.

Павел невесело усмехнулся.

– Вы ведь, помнится, какими-то особыми минералами занимались, открыли уникальные свойства, так? – продолжил Шеров.

Павел кивнул и сделал судорожный глоток. Стакан его опустел. Он поставил его на столик.

– Тогда почему же переводчик-архивариус? – спросил Шеров.

– Это больной вопрос, – со вздохом ответил Павел. – Оказалось, что мои разработки слишком опередили время.

– Вот как? – Шеров, чуть склонив голову, внимательно посмотрел на Павла. – Но это было несколько лет назад. Возможно, теперь ситуация изменилась. Павел Дмитриевич, а вы не хотели бы вернуться к той своей работе?

– Да разве это возможно? – Павел махнул рукой.