– Да, студентом еще.

– А супруга ваша?

– Таня? Вроде нет.

– Вот и отлично. И ей, и девочке вашей интересно будет…

Суровый усатый отставник, дежуривший у калитки на закрытый для простой публики писательский пляж, пропусков у них не потребовал, а даже взял под козырек. На топчане у самого моря Павел заметил Таню, а Нюточка уже неслась к нему, и он еле успел наклониться, подхватить ее на руки и подбросить высоко в воздух.

– Мама! – заверещала Нюточка. – Папа пришел. Можно я еще раз искупаюсь?

– Потрясающе! – сказал Шеров. – Так вы и есть та самая Татьяна Ларина? Извините, что еще вчера не признал вас, но, поверьте, времени ходить в кино не остается, к тому же я теперь не так часто бываю на родине.

– А я в последнее время не снимаюсь, – тихо сказала Таня.

– Ну, что я могу сказать? – Шеров развел руки. – Только то, что режиссеры – дураки, но это вы и без меня знаете… Надо же, Татьяна Ларина! Мои друзья сейчас разыскивают вас в Ленинграде, в Москве, а вы – вот она. И как после этого не верить в судьбу?

Они лежали на пустынном берегу Сердоликовой бухты, неспешно потягивая прямо из горлышка чешское пиво, доставленное сюда Шеровым в специальной сумке-холодильнике. Павел и Нюточка, нацепив маски и трубки, ныряли на мелководье в чистейшей воде, охотясь на рапанов и куриных богов. Таня время от времени поглядывала в их сторону, но не тревожилась: ведь Нюточка не одна, а с отцом, стало быть, в надежных руках.

– И зачем они меня разыскивают? – спросила Таня.

– По моей просьбе.

– Вам-то я зачем, Вадим Ахметович?

– Хочу сделать вам интересное предложение.

– Какое?

– Ну, какое предложение можно сделать актрисе? Роль, конечно.

– Но разве вы режиссер? Ведь сами вроде говорили, что не имеете к кино отношения.

– Считайте меня полномочным представителем режиссера.

– Так что же он сам?.. Впрочем, все пустое. – Таня обреченно махнула рукой. – Я свыклась с мыслью, что больше никогда не буду сниматься.

– Почему? – чуть нахмурившись, спросил Шеров.

– Потому что никто не утвердит меня даже на самую пустячную роль. Вам известно, почему я перестала сниматься?

– В общих чертах… Послушайте, Татьяна… э-э-э…

– Можно просто Таня.

– Послушайте, Таня. Во-первых, про эту историю с Огневым уже давным-давно и думать забыли. Во-вторых, все информированные люди прекрасно знают, что вы в ней никаким боком не виноваты. А в-третьих, на студии, где работает режиссер, попросивший меня разыскать вас, плевать хотели на все наши московские дрязги.

– Прибалтика? – заинтересовавшись, спросила Таня.

– Не совсем. Видите ли, я пару лет проработал в нашем торгпредстве в Братиславе, да и теперь нередко выезжаю туда по делам службы. Там живет мой добрый друг Иржи Биляк, кинорежиссер. Я беседовал с ним месяца два назад. Тогда Иржи в соавторстве с одним писателем как раз завершил работу над интереснейшим сценарием исторического плана и начал заниматься подбором исполнителей. Ваша игра в… ну, в этом фильме из пушкинских времен…

– «Любовь поэта», – подсказала Таня.

– Да, именно. Так вот, она произвела на Иржи сильное впечатление, и в одной из главных ролей он хочет видеть только вас, и даже сценарий под вас написан.

– Странно, – задумчиво проговорила Таня.