|
Сначала он увидел просто резкий белый свет; его взгляду, переходящему из жаркой тьмы холла третьего этажа в такую ослепительную белизну, требовалось время, чтобы привыкнуть. Но в конце концов его зрение сфокусировалось, и он смог видеть.
Он мог видеть, что было внутри комнаты… Это было похоже на дыру в стене ада. В комнате стояла залитая солнцем кровать. Она была большой и белой. А на кровати было какое-то странное движение, которое Фил сначала не мог понять. Фигуры. Одна фигура была бородатым мужчиной с большим волосатым животом. У него были длинные волосы и он был полностью обнажённым. — Сьюзи, Сьюзи, — говорил он. Затем Фил заметил другую фигуру на кровати. Девушка-крикер… — Сьюзи, Сьюзи… У неё на голове были волосы чернее камина тёти Фила. Её кожа была белее, чем на их переднем дворе прошлой зимой, когда шёл снег. Тогда Фил понял, что она делала с толстым бородатым мужчиной. «Святое дерьмо!» Её голова оказалась между ног толстяка. Она поднималась и опускалась, и то, что она делала, было… «Святое дерьмо Иисуса!» …она сосала член толстяка. Её рот поднимался и опускался над ним, сначала медленно, затем быстрее. «Как и сказал Игл. Она пытается высосать его детский сок!» Затем в фокусе появилась бóльшая часть сцены, и Фил чуть не вздрогнул, когда увидел всё остальное… У женщины, как и у большинства женщин, была задница, волосы и грудь. Но именно то, чего у неё не было, ударило Фила по лицу, как чей-то большой кулак. «У неё нет ни рук, ни ног!» У неё были обрубки, и это было всё. Они заканчивались там, где должны были быть её локти и колени. — Сьюзи, Сьюзи… Фил отвёл лицо от замочной скважины. — Красиво? Э-э-э… — сказала Дауни. Это было не красиво. Это было отвратительно. Но всё сложилось в единый пазл. Это было похоже на то, о чём он и Игл слышали, о чём говорил дядя Фрэнк в ту ночь, когда они засиделись допоздна, чтобы посмотреть «Шоу Альфреда Хичкока», когда женщина убила своего мужа замороженной бараньей ногой, а затем приготовила это для полиции. Это и был публичный дом. Бордель крикеров, где мужчины платили за то, чтобы делать это с девушками-крикерами, которые все пострадали из-за своих отцов, которые делали это со своими сёстрами, а их матери делали это со своими братьями и тому подобное. Это испортило их гены. Дауни схватила его за рубашку «Зелёный шершень», потянув к следующей двери. Фил не хотел больше видеть подобные вещи, но что-то всё равно заставило его обратить внимание на следующую замочную скважину. Он ничего не мог с собой поделать. Это было похоже на привидение или что-то ещё, схватившее его за затылок и заставившее его взглянуть. Крупный обнажённый мужчина привязывал девушку-крикера к кровати верёвкой. Затем он начал бить кожаной плёткой по её бёдрам и животу. Хлоп! Хлоп! Хлоп! — звучал кнут. Он оставлял следы на коже девушки, которые были такими красными, как будто она истекала кровью… Она плакала и дрожала. Потом кнут мужчины пошёл вверх… И когда девушка подняла голову, чтобы посмотреть на него, Фил увидел, что у неё огромная голова. Она была большой, как арбуз! — Вот, вот… Э-э-э, — сказала Дауни. Она тянула его к двери в другом конце коридора. — Нет, Дауни, я не хочу больше смотреть, — умолял её Фил. Но Дауни, похоже, не волновало, что сказал Фил, и она была сильной, сильнее большинства девочек. Она притянула его и поставила обратно на колени перед следующей дверью. |
