— Убирайся, мальчик! — сказала она.

Затем, за долю секунды, она открыла рот и оскалила ему зубы.

Большие, кривые, похожие на клыки, зубы, как у собаки.

Фил закричал сильно и протяжно, дёрнулся изо всей мóчи; его футболка разорвалась, а сам он побежал к лестнице быстрее, чем когда-либо в своей жизни…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Остаточное изображение появилось перед ним: зубы.

«Господи Иисусе…»

Зазубренные клыки, как у собаки или волка.

Фил сбросил с кровати простыню. Он перевернулся в темноте и тяжело вздохнул.

«Ещё один кошмар, — подумал он. — Они меня изматывают…»

Это было, конечно, преуменьшение. Сны истощали его. Теперь он чувствовал похмелье и усталость, психически истощённый и физически лишённый жизненных сил, как будто он только что копал канавы в течение шести часов.

Сны вонзались в его сознание, по частям раскрывая то, что произошло в тот день двадцать пять лет назад. И в одном он был уверен…

Осталось ещё несколько таких снов…

Почему он не мог вспомнить?

«Что я вообще могу вспомнить?»

Фил не знал.

Вики всё ещё спала на диване, судорожно ворочаясь. Её рыжие волосы лежали на её лице, как вуаль, и она, казалось, бормотала что-то во сне. В комнате было невыносимо жарко; пот равномерно блестел, как глазурь, на V-образной части кожи, которую открывала её блузка. Фил проскользнул в ванную и быстро принял холодный душ, но как только он вышел, он снова почувствовал жару. Обернув полотенце вокруг талии, он подошёл к комоду, собираясь было достать шорты, когда…

— Нет… нет!

Фил повернулся и вопросительно посмотрел на Вики. Её глаза зажмурились во сне и, очевидно, от кошмара.

«По крайней мере, я не единственный, у кого они есть», — подумал Фил.

— Нет, пожалуйста…

В самом деле, Вики снился шторм из мучительных мыслей собственного разума. Филу было интересно, что именно ей снится, но потом он подумал, что у него есть неплохая идея насчёт этого, учитывая то, что случилось с ней прошлой ночью.

— Óна… Óна… — пробормотала она.

Глаза Фила сузились.

— Спаситель придёт…

Он смотрел на неё.

— Помолись перед встречей…

«Что?»

Фил наклонился ближе, прислушиваясь…

Затем очень ясно, с закрытыми глазами и скривившимся лицом, она прошептала:

— Маннóна…

«Сны о тарабарщине? — подумал Фил. — Но…»

Слово звучало знакомо, и теперь, когда он подумал о нём, и другие слова, которые она пробормотала, показались ему знакомыми.

«Óна…

Спаситель придёт…

Помолись перед встречей…»

И особенно:

— Маннóна, — сорвался с его губ шёпот.

Фил на мгновение почувствовал, что плывет по течению.

Потом его осенило.

«Прошлой ночью. Засада у Блэкджека, — теперь он вспомнил. — Тот последний крикер, он сказал те же слова, прямо перед тем, как я его убил…»

Да…

Фил был в этом уверен.

Что означают эти слова?

Или они ничего не значили?

Было ли это просто частью диалекта крикеров?

Большинство из них явно не обладали вербальными навыками.

— Маннóна, — снова прошептала Вики во сне.

Затем она вскочила и закричала.

— Господи Иисусе, Вики! — он бросился к ней, чтобы попытаться успокоить.