|
Что-то случилось. - Подожди. - Фердинанд спрыгнул с кровати. Мгновенно одевшись, подошел к двери и прислушался. - Сейчас узнаю, что там. Что-то случилось. Подобно тому, как человек со стоном и криком просыпается в испуге от кошмарного сна, так и в тихо урчавшем пока что гостиничном притоне вдруг раздались глухие раскаты и началось непонятное клокотание. Шум, беготня по лестнице, дребезжание окон, телефонные звонки, топот в коридорах. Громкие разговоры, крики, требовательный стук в дверь и резкие голоса, явно не принадлежавшие клиентам этого дома, твердые шаги, не похожие на шлепанье босых ног. Что-то случилось. Взвизгнула женщина, шумно засорили мужчины, что-то опрокинулось, наверное стул, на улице тарахтела автомашина. Весь дом взбудоражен. Наверху кто-то пробежал по комнате, за стеной подвыпивший клиент что-то испуганно говорит своей приятельнице, справа и слева двигают стулья, скребут ключом в замке, весь дом гудит от подвала до чердака, каждая ячейка этого человеческого улья. Фердинанд возвращается от двери. Он побледнел, нервничает, у рта обозначились две глубокие складки. - Ну что? - спрашивает Кристина, все еще сидя в кровати. Когда он включает свет, она испуганно прикрывается одеялом. - Ничего, - цедит он сквозь зубы. - Патруль, очередная проверка отеля. - Кто? - Полиция! - К нам тоже зайдут? - Вероятно. Ты не бойся. - Нам что-нибудь будет за это?.. За то, что я с тобой?.. - Нет, не бойся. Документы у меня при себе, у портье я записал свою фамилию, не волнуйся, я все улажу. В мужском общежитии в Фаворитене, где я жил, такие проверки бывали, обычная формальность... Правда... - лицо его помрачнело, - эти формальности всегда касаются только нас. Только нашего брата они поднимают среди ночи, только за нами гоняются как собаки... Но ты не бойся, я все улажу... а сейчас оденься, пожалуй... - Потуши свет. Она все еще стесняется его. Руки у не будто свинцовые, ей стоит немалых усилий натянуть на себя белье и платье. В изнеможении она опять садится на постель. С первой же секунды в этом ужасном доме чувство страха не покидало ее, и вот теперь оно стало паническим. На первом этаже продолжают стучаться в двери. Слышно, как там ходят от комнаты к комнате. И каждый стук отдается ударом в перепуганном сердце Кристины. Фердинанд подсаживается к ней, гладит ее руки. - Я виноват, прости. Я должен был предвидеть, но... я не знал ничего другого, а мне хотелось... мне так хотелось побыть с тобой. Прости. Он гладит ее руки, по-прежнему холодные и дрожащие. - Не бойся, - успокаивает он, - тебе ничего не сделают. А если... хоть один из проклятых псов обнаглеет, я им покажу. Со мной у них не выйдет, не для того я четыре года валялся в грязи, чтобы позволить каким-то ночным сторожам в мундирах измываться над собой, нет уж, они у мня попляшут. |
