– Ну, раз уж ты переменил тему, я как раз тоже хотел сказать тебе нечто важное! Как удачно вышло, что я остался обедать. Займешь мне пятьсот фунтов, Дес?

– Нет, – спокойно ответил Десфорд. – И пенса не дам.

– Очень правильно! – одобрительно произнес Саймон. – Нельзя развращать юношей, позволяя им залезать в долги. Лучше подари мне эту сумму, и ни слова о том бутончике, который ты привез с собой, не сорвется с моих губ!

– Ты просто вымогатель, – заметил Десфорд, тщательно осматривая выбранный пирожок. – Зачем тебе пятьсот фунтов? Если учесть, что не прошло и месяца, как ты получил свое квартальное содержание, у тебя, видимо, слишком большие расходы.

– К несчастью, – вздохнул Саймон, – полученных денег было так мало, что о них и говорить не стоит!

– А отец меня называет транжирой!

– Это пустяки, мой мальчик, по сравнению с тем, как он назовет тебя, если узнает о твоей маленькой чаровнице!

Десфорд, пропустив мимо ушей эту вольность, изучающе посмотрел на брата и спросил:

– Твои расходы наводят на мысль, что ты стал захаживать в притоны картежников.

Саймон пристыжено рассмеялся:

– Только один раз, Дес. Должен сказать, этот опыт мне дорого обошелся.

– То есть тебя здорово обобрали? Что ж, это может случиться с каждым. И потому ты примчался домой? Отец был рад тебе?

– Честно говоря, мой дорогой, я бы предпочел не касаться этой темы, хотя причину ты угадал верно. Но, кажется, это оказался неподходящий момент, чтобы затрагивать такие щекотливые вопросы. Расположение духа него далеко не любезное!

– Неудивительно, если ты появился в этом костюме! Ты просто осел, Саймон! Вполне мог бы догадаться, что это его взбесит!

– Нет, нет, как ты мог так подумать? Я проявил невероятную сдержанность в одежде. Я решил даже побаловать его бриджами. Но бриджи не выстояли и раунда против подагры. Мне пришлось выслушивать, как он ругает меня, тебя и даже Гораса на протяжении целого часа! В полдень я придумал способ улизнуть и предложил маме отвезти к леди Силвердейл письмо, которое она собиралась отправлять с посыльным. Мама считала себя обязанной выразить сочувствие по поводу несчастного случая с Чарли. Кстати, Хетта говорила тебе, что этот болван ухитрился перевернуться?

Десфорд кивнул.

– Да. Он действительно плох?

– Ну, малыш выглядит дохлым, как мышь, но они говорят, что он очень быстро поправляется. Да, так насчет пяти сотен, Дес…

– Я выпишу тебе чек на банк Драммондс – при одном условии!

Саймон расхохотался:

– Я слушаю с замиранием сердца, Дес!

– Да я не к тому, болван. Мое условие такое: ты немедленно выбросишь эти нелепые тряпки!

– Это большая жертва, – мрачно произнес Саймон. – Но я пойду на нее. Больше того, если я могу быть чем-нибудь полезен в том щекотливом положении, в котором ты оказался, я готов…

– Весьма обязан, – ответил Десфорд, одновременно и позабавленный, и тронутый. – Тут ты ничем не можешь быть полезен; впрочем, ты не знаешь, куда подевался старый Неттлкумб?

– Неттлкумб? На кой черт тебе эта старая ворона? – Предельно удивленный, спросил Саймон.

– Мой бутончик, как ты изволил выразиться, – внучка старой вороны, и я пообещал доставить ее к деду. Но когда мы приехали в Лондон, оказалось, что дом Неттлкумба заперт. Вот почему я привез ее сюда.

– Господи, так она – Стин?..

– Да, единственная дочь Уилфреда Стина.

– А что он собой представляет?

– О, это темная лошадка! Еще когда ты был маленьким – и я, собственно, тоже, – он натворил дел, и я помню, что о нем много говорили.