– Снежа, а что ты так закричала, когда Шнорга этот мутант в пол вбивал? Испугалась, что ли? Впервые от тебя такое услышал.

Он никак не ожидал, что его вопрос вызовет такую реакцию. Снежа не ответила, но явно среагировала, Вовка это видел. Даже машина вильнула. Он пригляделся и не поверил себе – Снежа покраснела. Она нагнулась почти к самой панели, чтобы никто ничего не заметил, но поздно. Кротов хотел спросить еще, но Сапаренд не дала это сделать. Она ударила его кулаком в бок и горячо зашептала на ухо:

– Кротов, ты что, идиот? Ничего не видишь? Молчи, к дракону, а то я тебе рот заткну.

Вовка с трудом удержал отвалившуюся челюсть. В чем дело? Что он еще не разглядел? Он перехватил кулак и удивленно спросил:

– Ты что? Я же просто спросил.

– Дурак, что ли, совсем? Не понимаешь? – опять зашептала она. Она выразительно посмотрела на Снежу, потом перевела взгляд на Кенича и кивнула – понял? Вовка хотел уже отрицательно помотать головой, но остановился. Что за черт? Неужели? Вовка постучал рукой по сердцу и кивнул на Снежу.

– Ну, наконец, сообразил, – заулыбалась Сапаренд.

Твою медь! Ну, дают! Нашли время. Сам Вовка про личные дела забыл уже так давно. С этими «приключениями» он, похоже, даже перестал делить людей по половому признаку. Свои, из команды, точно теперь для него одного пола. Он не делал никакой скидки ни Сапаренд, ни Снеже. Принцессе, наверное, давал какое-то послабление, но это из-за статуса. Да, хороший я командир, усмехнулся он – ни хрена не вижу, что происходит в отряде. Хотя при такой жизни еще хорошо, что сам себя не потерял. Он действительно уже забыл, когда останавливался просто так, чтобы просто рассмотреть что-то. Когда не надо уворачиваться от какой-нибудь уже приключившейся беды или придумывать, как выкрутиться из следующей. Наверное, если снять кино о его жизни, так зрители бы после третьей серии все ушли. Потому что каждый раз все одно и то же. Воюем, убегаем. Воюем, убегаем. И так до бесконечности. А люди вокруг, оказывается, живут. Жизнь продолжается.

И вдруг до Вовки дошло, что если сейчас кончатся все войны, не надо будет убегать, не надо будет ломать голову, как пробиться через очередную стену, то он просто не будет знать, что делать. Чем заняться. Ну, отдохнет недельку, попьет, оторвется, а дальше? Ведь он теперь уже даже и подниматься вверх не хочет. Насмотрелся на эти «верха». У него нет ни семьи, ни друзей, ни даже приятелей. У всех тех, кто сейчас вокруг, есть кто-то. А у него… Кротов перевел глаза на Сапаренд, прижавшуюся к нему, и похоже, задремавшую. Хотя вот есть человек, у которого тоже никого нет. И нет с самого детства. Тоже погибли все. Два одиночки… Стоп, блин! Так хрен знает, до чего додумаешься. Сначала надо выбраться из этого дерьма, а потом можно будет поплакаться.

Вовка почти физическим усилием отогнал от себя эти мысли и строго взглянул на подчиненных – не заметил ли кто, как он расклеился? Вроде никто не обращает внимания. Снежа успокоилась и занята только дорогой. Сапаренд дремала. Шакран – самый загадочный член его команды – тоже сидел с закрытыми глазами. Вот про этого Кротов не мог сразу сказать, спит он или просто ждет момента. Как-то так получалось, что этот вроде бы бесполезный парень приходил на помощь всегда вовремя. Но действовал он так, что у Кротова никогда не возникало желания сказать ему спасибо. Достаточно вспомнить спасение в катере-атмосфернике. Как он перестрелял всех десантников. Вовка понимал, что это лучший выход, но сердце у него к подобному не лежало. Слишком кроваво у него всегда все получалось. Вот и сегодня, когда он перерезал горло этому подопытному парню. Вроде и правильно – мало ли что тот еще мог натворить. Но сам Вовка так бы никогда не поступил.