Бабуринский жилмассив состоит из восьми пятиэтажек, половина из которых отличается чуть более интересной, чем обычно, архитектурой — благодаря цилиндрическим выступам на фасадах. Один из домов — тот, в котором как раз и обитала домработница покойного Гагина, — главным фасадом выходил прямо на Лесной проспект.

— Я проработала у Дмитрия Сергеевича почти десять лет, но за все эти годы мало что узнала о роде его деятельности, — говорила Линдт, суетливо разливая чай по чашкам, которым, по прикидкам Шеина, было никак не меньше шестидесяти лет: Антон помнил, что такие же — красные, с большими белыми горохами — бережно хранила его бабушка.

Обстановка в квартире домработницы отличалась простотой и скромностью, от нее веяло некой советской буржуазностью, как охарактеризовал ее про себя оперативник.

— И что, это не казалось вам странным? — поинтересовался Антон, беря с блюда ватрушку, испеченную хозяйкой накануне.

— Странным? Да нет, — пожала она плечами, усаживаясь напротив, и подперла подбородок сухоньким кулачком. — Платил он исправно, обращался со мной уважительно… Господи, я поверить не могу, что его могли убить! Вы уверены, что это убийство?

— Боюсь, что да, — кивнул Шеин.

— Какой кошмар… но кому же это могло понадобиться?!

— Вот как раз это-то мы и пытаемся выяснить. Может, вы сможете кое-что прояснить?

— Я? Да что вы, откуда мне что-то знать! Я приходила дважды в неделю, убирала, готовила обед и уходила.

— К Гагину кто-нибудь приходил?

— Случалось.

— Что за люди?

— Приличные, судя по внешности. Хорошо одетые, вежливые.

— Вы не слышали, о чем они разговаривали?

— Нет. Когда приходили гости, Дмитрий Сергеевич запирался с ними в кабинете. Ни мне, ни Илюше не разрешалось входить туда, пока визитер не уйдет, а подслушивать я не приучена!

— Говорите, посетители не походили на… скажем так, уголовный элемент?

— Да что вы, ни в коем случае! — всплеснула руками домработница. — Очень, очень приличные люди, я вам клянусь! Да и Дмитрий Сергеевич не из тех, кто стал бы водиться со всяким отребьем… Ох, а что же теперь станется с Илюшей? — спохватилась Линдт. — Вы же нашли его, да?

— К сожалению, он пропал.

— Как это — пропал? Илюша никогда не уходит далеко от дома — только до магазина и обратно!

— Он что, все время сидит в четырех стенах?

— Ну почему же сидит — Илюша часто гуляет в скверике перед домом, играет с собачками соседей… Он, знаете ли, очень собак любит, все просил у отца купить корги, но Дмитрий Сергеевич боялся доверить сыну живое существо — вдруг он упустит его, растеряется, да и машины… Где же Илюша?

— Как думаете, Илья мог причинить вред отцу?

— Да ни за что! Илюша — очень милый мальчик… ну то есть технически он, конечно, взрослый мужчина, но после болезни стал как ребенок, понимаете?

— А вы знали его до этого?

— Нет, мы познакомились гораздо позже. Поначалу мне казалось странным, что тридцатипятилетний мужчина ведет себя как подросток, но потом я привыкла и стала относиться к нему именно так — как к ребенку. Илюша никогда ничего не сделал бы отцу, он его любил и уважал… Да и как он смог бы — я ведь говорю, он сущий мальчишка, хоть и выглядит взрослым!

Да, что-то тут явно не вязалось: похоже, Суркова права и Илья не причастен к случившемуся с Гагиным-старшим. Но где он тогда?

— Как думаете, Илью могли похитить?

— Илюшу? Похитить… зачем?!

— Ну, ваш работодатель был богатым человеком…

— Богатым? — удивилась домработница.