— Илья ведь богатый наследник, верно?

— Правильно! А из-за своих особенностей он, само собой, не в состоянии разумно распорядиться наследством. Но Дмитрий боялся не столько этого, сколько того, что живым Илья бандитам нужен не будет — они избавятся от него, как только приберут к рукам его состояние! А еще были некие, гм… дамы, желающие присоседиться к человеку, которого легко обмануть и заставить поверить в «неземную любовь».

— И поэтому Гагин составил завещание?

— Да.

— Он оставил все Илье?

— Разумеется. В завещании указано, что в случае смерти Дмитрия я автоматически становлюсь опекуном его сына и все операции со счетами, движимым и недвижимым имуществом могут осуществляться только с моего ведома и согласия.

— Откуда вы знаете о содержании завещания, ведь его еще не оглашали?

— Оно составлялось в моем присутствии, ведь я, как возможный опекун, должен был дать свое согласие.

— Вы понимаете, что становитесь первым подозреваемым? — поинтересовалась Алла.

— Конечно, но у меня, видите ли, нет мотива для убийства.

— Ну как же, позвольте! Гагин был богат, и все его состояние достается сыну, опекуном которого становитесь вы, — чем не мотив?

— Знаете, я ведь тоже отнюдь не беден!

— Как говорится, деньги к деньгам…

— Ну, тогда у меня алиби.

— Какое?

— Я только вчера вечером вернулся из Стамбула.

— Командировка?

— Свадьба племянницы, гуляли неделю.

— Мы это проверим.

— Извольте! Так, значит, Илья пропал?

— Верно, но мы обязательно его отыщем. Как вы считаете, его могли похитить?

— В принципе, могли, но в этом нет ни малейшего смыла!

— Похитители могли этого и не знать, полагая, что после смерти отца Илья становится единственным наследником. Они, скорее всего, ничего не знают о завещании, а значит, считают, что подпись Ильи на документах имеет законную силу.

— Вы думаете, его могут заставить подписать генеральную доверенность?

— Или дарственную, к примеру.

— Какова, по-вашему, вероятность, что Илью отпустят после подписания бумаг? — спросил, хмурясь, Домиташвили. — Вдруг он уже мертв?

— Вряд ли, — покачала головой Алла. — Обычно подобные сделки проворачивают, пока жертва еще жива: вдруг что-то пойдет не так и придется ее предъявить? Но пока что это — разговор в пользу бедных: мы понятия не имеем, имело ли место похищение! Не волнуйтесь, Илью ищут. Лучше скажите мне вот что: вы упомянули женщин, которые, по вашему утверждению, пытались подобраться к Илье с целью наживы.

— Упомянул, да. Неужели вы полагаете, что кто-то из них мог иметь отношение к убийству Мити?

— Пока трудно сказать, но ваш визит дает нам новую ниточку, за которую мы пока не тянули, так как попросту ничего о ней не знали. Сестра Гагина рассказывала, что Илья был женат, но брак долго не продержался из-за того, что он заболел энцефалитом.

— На самом деле эта Полина, бывшая Ильи, ни мне, ни Мите никогда не нравилась.

— Почему?

— Вертихвостка она, вот почему!

— Она изменяла Илье?

— Врать не буду — не знаю, но то, как быстро она «слилась», как только он заболел, доказывает, что ее чувства к нему были не слишком-то крепки! Я понимаю, что после случившегося вряд ли можно было от нее требовать жить с ним как с мужем, но она же сразу испарилась, даже не попыталась помочь свекру выхаживать Илью — тот ведь на грани смерти находился, и никто не был уверен, что он выживет.