— Именно. Штамм Рейзон. Как и обещал Вальборг Свенсон. Как предсказал не кто иной, как вы, мистер Томас Хантер. Мы в свое время недооценили всю вашу значимость и всю важность ваших слов. Вирус распространяется по воздуху. И это означает, что, если даже мы с вами еще не заражены, то заразимся прежде, чем вылетим в Колумбию. А к концу недели будет заражена половина Таиланда.

— Вылетим в Колумбию? — спросил Томас. — Зачем?

— Президент собирает комиссию и предлагает вам рассказать ей все, что вы знаете.

— Не думаю, что могу добавить что-то к уже известному вам.

Гейне нервно усмехнулся:

— Я знаю, для вас эта неделя была нелегкой, Томас, но, видимо, вы не все понимаете. Сложилась трудная ситуация, и мы даже в первом приближении не представляем себе, как с нею справиться. А вы эту ситуацию предсказали и знаете о ней в данный момент больше, кажется, чем кто бы то ни было другой. Поэтому и станете гостем президента Соединенных Штатов. Сейчас же! И с применением силы, если понадобится.

Томас сморгнул. Посмотрел на Кару.

— Думаю, в этом есть смысл, — кивнула она.

— О Монике что-нибудь слышно? — спросил Томас.

— Нет.

— Но вы же понимаете, что происходит, — сказал Томас. — Может, у Свенсона пока и нет антивируса, но с ее помощью будет. И когда это случится, нам конец.

Кара начала узнавать прежнего брата.

— Ну не знаю. Это уже не в моей компетенции…

— Вот видите! Как только я что-то говорю, у вас тут же появляются сомнения. Почему я должен думать, что в Вашингтоне будет по-другому?

— Я в вас не сомневаюсь! Просто сообщаю, что теперь за дело взялся президент. Меня вы уже убедили, остается лишь убедить его.

— Ладно. Летим. Но с условием, что вы тоже мне поможете, причем прямо сейчас. Прежде чем я снова усну, мне нужно выяснить, каким образом можно устроить взрыв, достаточно мощный, чтобы обрушить скалу.

Гейне вздохнул.

Томас шагнул к нему, взял за руку — как брал его Гейне — и медленно повел к тому же окну.

— По-моему, вы плохо представляете себе общую картину» Мертон, а выглядит она неважно, — передразнил он. — Позвольте вам помочь. Пока мы тут разговариваем, я командую тем, что осталось от моей Лесной Стражи, в битве с Ордой. Нас — меньше пяти тысяч. Врагов — сто тысяч… Если я не узнаю, как обрушить им на головы скалу, они разгромят нас и убьют наших женщин и детей. Для вас это пустой звук, ясное дело. Но есть еще одна проблема: если я умру там, я умру и здесь. А если я умру здесь, я больше ничем не смогу вам помочь.

— Вы не преувеличиваете?

Томас закатал рукав:

— Под этой повязкой — рана, которую я сегодня получил в бою. На простынях в моем номере — кровь. Карлос, пока я спал, ножом меня не резал. Так кто же это сделал? Голова у меня болит от удара камнем. Поверьте, другая реальность — так же реальна, как эта. И если я умру там, ручаюсь, я умру и здесь.

«Как верно и обратное, — подумала Кара. — Умри он здесь, умрет и в лесу».

Он опустил рукав:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, если вы поможете мне остаться в живых. По-моему, это справедливо. А, по-вашему?

Гейне выдавил из себя растерянную улыбку:

— Согласен. Я посмотрю, что можно будет сделать, при условии, что вы не станете рассказывать об этих подробностях прессе или вашингтонской комиссии. Боюсь, они не поймут.

Томас кивнул.

— Конечно. Кара, может, ты поищешь для меня кое-что, пока я буду занят?

— Как делать взрывчатку? — Она подняла бровь.