— Гейне наверняка может позвонить нужным людям. Там у нас — каньоны и множество скал, богатых медью и оловом. Мы изготавливаем бронзовое оружие. На то, чтобы найти ингредиенты и сделать взрывчатку, у нас будет всего несколько часов. Она должна быть достаточно мощной, чтобы расколоть скалу вдоль естественного разлома.

— Порох, — сказал Гейне.

Томас посмотрел на него:

— Не динамит?

— Сомневаюсь. Впервые порох получили, скомбинировав несколько простых элементов. И это как раз то, что вам нужно. — Гейне хмыкнул и покачал головой. — Помоги нам Господь. Мы непринужденно рассуждаем, какой взрывчаткой вернее всего будет поразить Орду, вдыхая при этом самый смертоносный вирус в мире.

— Итак, кто сможет мне помочь? — спросила у него Кара.

Он взял мобильник, набрал номер, коротко и тихо переговорил с кем-то и отключился.

— Прошлым вечером вы встречались с Филом Грантом, директором ЦРУ. Он — в соседнем номере и бросит на это дело столько народу, сколько потребуется.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Если порох можно изготовить, ЦРУ отыщет людей, которые расскажут, как это делается.

— Отлично, — сказал Томас.

Новый брат Каре определенно нравился. Она подмигнула ему и вышла.

Томас повернулся к Гейнсу.

— О'кей. Где вы успели побывать?

Все постепенно возвращалось на места. Томас не то чтобы подзабыл подробности, просто до сих пор чувствовал себя слегка дезориентированным. Но с каждой минутой проведенной в этом мире, осознание приближающегося кризиса крепло, перекликаясь с мыслями о кризисе в другом мире. И там, в другом мире, все зависело только от него.

— В Вашингтоне.

Томас провел рукой по волосам:

— Представить себе не могу политиков, слушающих эдакие откровения. Они решат, что я спятил.

— Мир вот-вот покатится под откос, Томас. Франция, Британия, Китай, Россия… дрогнула уже каждая страна, в которой Свенсон рассеял этот чудовищный вирус. Всем необходимо решение, а вы можете оказаться единственным человеком, кроме тех, кто участвует в заговоре, который способен это решение предложить. Времени на то, чтобы обсуждать степень вашей адекватности, у нас нет.

— Хорошо сказано.

— Меня вы заставили поверить. Из-за вас я поставил себя в сложное положение. Не бросайте меня, во всяком случае, сейчас.

— Где Свенсон рассеял вирус?

— Идемте со мной.

Заседание вызвало у него ощущение дежа-вю. Тот же конференц-зал, те же лица… Впрочем, наблюдались и существенные отличия. Телесвязь, трое новых участников — министр здравоохранения Барбара Кингсли, высокопоставленный чиновник из Всемирной организации здравоохранения и министр обороны, который всего через десять минут, извинившись, отключился. «Есть в этом что-то странное», — подумалось Томасу.

От прежней самоуверенности и сарказма не осталось и следа. Во взглядах людей читалась беспомощность и растерянность. Многие выглядели нервными и встревоженными. Минут тридцать занял пересказ полученных сообщений. Гейне был прав: Россия, Англия, Китай, Индия, Южная Африка, Австралия, Франция — все страны, над которыми уже нависла угроза, требовали решения от Госдепартамента США. Но решения не было, во всяком случае такого, которое сулило бы хоть искорку надежды. А к концу дня число зараженных стран должно было удвоиться.

Доклад фармацевтической компании Рейзона о куртке, оставленной в аэропорту Бангкока, обсуждали минут пятнадцать, высказывая предположения и догадки, большинство которых принадлежало Терезе Самнер из ЦКЗ. Если — и это очень важное «если», уверяла она, — каждый город, объявленный Свенсоном зараженным, и вправду заражен, и если — еще одно важное «если» — вирус в самом деле, действует так, как демонстрируют компьютерные программы, он распространился уже слишком широко, чтобы его можно было остановить.