– Фрукт, гомо, вам даже не хватает духу назвать его гомосексуалистом?

– Вам нравится это слово, девонька, прекрасно. Он – гомосексуалист.

Мать Джейсона подошла ближе к кровати, но не к мужу. Она постаралась встать где‑то между сыном и мужем. Я получила подтверждение, что она не раз в своей жизни видела сцену, подобную этой.

– Думаю, я лучше знаю сексуальные предпочтения Джейсона, чем вы, мистер Шуйлер. – Что ж, вполне вежливо.

– Папа, – заговорила Джулия от двери, – Джейсон привез Аниту сюда, чтобы познакомить с тобой, это ведь о чем‑то говорит?

– Это значит, что она будет лгать для него.

Джейсон развернулся достаточно, чтобы держать меня только за руку. Он потянул меня к двери.

– Пойдем, Анита.

– Нет, – проговорила Айрис, хватая его за другую руку.

– Папа, – вновь вмешалась Джулия, – он приехал сюда, проделал весь этот путь. Они оба бросили работу, все, чтобы быть здесь. Будь хорошим.

– Я умираю, Джулия, у меня нет времени становиться хорошим. Я хочу, чтобы мой сын был мужчиной, а не тем, чем он собрался быть.

Плечи Джейсона поникли, будто он собирался принять на себя удар. Это была последняя капля. Этот ублюдок заслуживал любого дерьма, даже смерти.

Я все еще держала Джейсона за руку, поворачиваясь к кровати.

– Джейсон больше мужчина, чем вы, мистер Шуйлер.

Эти впалые глаза впились в меня яростным взглядом.

– И как это прикажете понимать?

– Это значит, что настоящий мужчина должен быть вежливым. Настоящий мужчина должен быть добрым. Настоящий мужчина любит свою семью и принимает их такими, какие они есть.

– Я умираю, у меня есть право быть сукиным сыном.

– Держу пари, что вы всегда были жестоким ублюдком.

На его лице был ясный взгляд, который я легко прочла.

– Я не ублюдок.

– О, думаю, что да. Вы умираете, и что же дальше? Все мы когда‑нибудь умрем, мистер Шуйлер, просто вам не повезло с тем, когда и как это сделать.

– Уведи отсюда свою маленькую потаскуху. Крест на ее шее не меняет того, кем она является, – проговорил он.

Рука Джейсона напряглась на моей, увлекая меня за собой. Должно быть, я двинулась к кровати и даже не заметила этого. Мне говорили, что я не имею права носить крест, потому что поднимаю мертвых, но никогда еще мне не говорили, что у меня нет права носить его, потому что я шлюха. Это было новое оскорбление в мою коллекцию. И мне оно очень не понравилось.

– Тебе не стоило этого говорить, – заметил Джейсон.

– Правильно ли я поняла смысл слова «потаскуха»? – спросила я.

– Да, он назвал тебя шлюхой, – ответил Джейсон. Я не смогла уловить его интонацию, но точно это был не гнев, скорее потрясение, будто его отец перешел очередную грань.

Джулия и Айрис стояли с открытыми от удивления ртами, будто они были так же потрясены, чтобы говорить.

– Фрэнклин, – выдавила, наконец, из себя миссис Шуйлер хриплым, неуверенным голосом.

– Любой стриптизер подходит под определение шлюхи, – сказал он, совершенно не каясь.

– Так теперь я гомо и шлюха, – резюмировал Джейсон. Теперь он уже не был сердитым, скорее усталым.

– Но ведь это так, – проговорил его отец.

– Фрэнклин, не делай этого.

– Ты приказала ему солгать, Айрис. Ты сказала ему привести сюда свою малышку‑подружку стриптизершу, чтобы я умер с миром. Он – траханный гомосексуалист и гробовая подстилка, просто еда.

Джейсон отвернулся, его энергия стала утихать, будто он поднял щиты, выключая ее.