– Спасибо, – сказала я.

Петерсон вручил мне свою визитку.

– Если у вас будут проблемы с прессой, звоните. На этой неделе здесь будет ад. Очень неудачно сложилось, что болезнь вашего друга совпала со всем этим. Губернатор очень серьезно настроен вам помочь и не забудет о вас.

– Я ценю все усилия, мистер Петерсон.

– Это моя работа, миз Блейк.

Я кивнула.

– Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Я закрыла дверь, заперев ее, и дождалась щелчка верхнего замка. Я всегда тщательно запираюсь. Да, большинство тех, кто за мной охотился, могли совершенно спокойно пройти сквозь любую дверь, но никогда не знаешь, будет ли плохой парень человеком.

Я не ждала плохих парней этим вечером, но и в оружии тоже. Но оно всегда со мной.

Джейсон прошел в ванную и закрыл дверь. Я услышала, как пошла вода. Я оставила бы его в покое, но я была голодна. Я постучалась.

Вода стихла.

– Да.

– Я хочу заказать еду в номер, ты что‑нибудь хочешь?

– Я не хочу есть.

– Ты должен поесть, Джейсон. – Это была не просто необходимость в еде. Оборотни лучше контролируют себя, если их желудок полон. Один голод подпитывает другой, а если не покормить, обостряет.

– Мне ничего не хочется, Анита.

– Я знаю. – Я оперлась лбом о дверь. – Мне так жаль, Джейсон.

Я услышала, как он отпер дверь и развернулся так, чтобы открывая ее не задеть меня.

– О чем ты жалеешь?

– Думаю, твой отец и правда ужасен.

Он улыбнулся мне настолько горько, что у меня сердце защемило.

– Он был со мной таким всю мою жизнь. Я думал, что на смертном одре наступит для него тот момент, когда он сможет измениться, но я ошибся, да?

Я не знала, что сказать, кроме как:

– Я так не думаю.

– Ты ему все же понравилась. Это меня удивило.

– Почему?

– Ему нравится мама, вся такая мягкая и родная. Ему нравится Роберта, лучше из дочерей, потому что она всегда соглашается с ним. Но ему понравилась и ты, хоть ты с ним и не согласилась.

Я пожала плечами.

– Думаю, дело в моем нестандартном очаровании.

Он улыбнулся.

– Это сейчас так называется? – Он прошел мимо меня в комнату.

Я нахмурилась, провожая взглядом его спину.

– И что это должно значить?

– Это значит, что он касался твоих шрамов.

– Много людей они привлекают.

– Нет, не в этом дело. Многие их не замечают, кому‑то они неприятны, но не очаровательны уж точно. Или же они пялятся и не могут отвернуться. Твои шрамы смущают людей, доставляют им неудобства.

– Я это игнорирую, – ответила я.

– Да, но они – твои шрамы, так что они беспокоят и тебя. Я всего лишь наблюдаю реакцию людей. – Он снял галстук и бросил его на пол.

Я пожала плечами.

– Я не знала, что тебе так интересно, как люди реагируют на мои шрамы.

Он улыбнулся мне, потом снял пиджак.

– Я люблю наблюдать за людьми, ты же знаешь.

– Все ликантропы делают это, я думаю, это так же, как лев наблюдает за стадом газелей. Ты ищешь самого слабого.

Он покачал головой и начал расстегивать рубашку.

– Мне всегда нравилось наблюдать за людьми, но тогда я еще собирался стать актером. Мы собираем привычки так же, как другие марки.

Я задумалась над этим.

– Думаю, в этом есть смысл.

– Ты надела каблуки, когда мы последний раз здесь были. Сними их.

Казалось, что с того момента уже прошло несколько дней.