– Что? – спросил он. Его рубашка была расстегнута спереди, оставались только французские манжеты, перетянутые запонками, которые надо было расстегнуть.

– Я просто задумалась, как часто ты это делал в Сент‑Луисе.

– Что? – переспросил он.

– Притворялся, что все прекрасно, когда на самом деле все было не так.

Его голубые глаза стали серьезными, и часть напряжения выглянула в них на секунду. Потом он улыбнулся мне, и улыбка заполнила глаза.

– Я поем, если ты закажешь еду и на меня. – Он подошел ближе. И тут мне захотелось попятиться от него. Он ничего не сделал, правда. Выражение на его лице все еще было приятным. Но было что‑то даже в том, как он стоял, что меня смущало.

– Я поем, потому что ты права, – сказал он, – я не обязан хотеть есть, пока я под этим, – он коснулся моего лица, – напряжением.

Одна лишь игра коников пальцев, заставила меня вздрогнуть. Я закрыла глаза, не уверенная, действительно ли их закрываю, чтобы не мешать ощущениям или для того, чтобы не видеть его лица. Его глаза теперь не улыбались. Они были наполнены чем‑то взрослым, нематериальным и … смущающим.

Его рука скользнула вдоль моего подбородка, лаская мое лицо. Он поцеловал меня, на каблуках я была его немного выше. Отличие в росте было достаточно существенным, чтобы заставить меня открыть глаза. Внезапно я посмотрела на него с расстояния в несколько дюймов.

– Ты выглядишь пораженной, – заметил он мягко.

Я сглотнула, прежде чем смогла совладать с голосом, и проговорила странно хрипло:

– Я думаю, я и правда поражена.

– Чем? Мы и раньше целовались.

Я его смутила. Но я не могла подобрать слова… Я облизнула внезапно пересохшие губы.

– Я не знаю.

– Ты выглядишь почти… испуганной, – продолжил он почти шепотом.

Я отступила от него достаточно далеко, чтобы он не смог до меня дотянуться. Теперь было лучше.

Он опустил голову набок и посмотрел на меня:

– Ты возбуждена, – проговорил он, он казался удивленным.

Я подошла к небольшой кушетке в дальней стороне комнаты рядом со стулом. Я села и старалась на него не смотреть, пока снимала туфли и ставила их возле стула.

– Поговори со мной, Анита, – попросил он.

– Давай закажем еду, – сказала я.

Он подошел и встал на колени рядом со мной. Его рубашка все еще была застегнута только на манжетах. Рама ткани вокруг гладкой груди и мышц живота, которые напряглись, когда он опускался на колени.

Я отвела взгляд, и он встал. Он положил руку на мое запястье. Мой пульс взвился от этого прикосновения. Я встала и оказалась пойманной между Джейсоном и кушеткой. Я начала падать назад. Он сделал один из тех нереальных шагов «слишком быстро, чтобы заметить». Просто внезапно он встал и потянул меня за собой, держа за запястье. Кончилось тем, что я повалилась на него, и он поймал меня, обхватив за талию. Мы были одного роста, ведь теперь каблуков уже не было.

Я осталась стоять и смотреть ему в глаза с очень близкого расстояния, слишком близкого. Я зашевелилась, почти вырываясь.

Он выпустил меня и спросил:

– Что случилось?

Я открыла рот и закрыла его, стараясь дышать глубже, и наконец смогла ответить:

– Я не уверена.