— Во-вторых, — перевёртышу надоело ждать пока я отреагирую на новость о демонологе, — кое-кто из офицеров.

— Ну это не секрет, — я поморщился, вспоминая Спесова и своего однофамильца. — Списком поделишься?

— Увы, — Ворон развел руками, — точно не сейчас. Если только понаблюдать за ними некоторое время, но мне это не очень интересно.

— И не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Но со своим окружением я как-нибудь разберусь и сам.

— В-третьих, чувствую интерес кого-то из зрителей или организаторов Золотого меча, — продолжил перевертыш. — Точнее сказать не могу. Но если в скором времени получишь приглашение на встречу — не удивляйся.

— Не думаю, что до этого дойдет, — я покачал головой. — Ты закончил?

— Почти, — усмехнулся Ворон. — Самый яркий интерес с примесью неприязни идет… от твоих друзей.

— Ты про гимназистов? — насторожился я.

В принципе, можно было и не удивляться. Так или иначе, у каждого дворянского рода свои интересы, куда я могу и не вписываться.

И я бы, на месте, того же самого Громова или Прокудина-Горского внимательно отслеживал всех одноклассников своего сына.

Особенно таких, как я.

Шутка ли, за столь короткий промежуток времени успел засветиться в отражении Волны и стал знаменитостью для зрителей Золотого меча. Михаил Иванов — Золотой гимназист!

Далее, конфликт и необъявленная война с гильдейскими. Почти сразу конфликт с северянами, окончившийся острогом…

И вот сейчас, весь мир следит за нашей партизанской борьбой против северных волков!

Ну, может и не весь мир, но какая-никакая аудитория у меня есть. И даже фанаты, присылающие милые подарки.

К примеру, вчера пришла фигурка крутого УГа, внешне похожая на Девятку, вот только странного серого цвета, да ещё и с игрушечной, но острозаточенной глефой наперевес.

И если хорошенько присмотреться, на поясе этого игрушечного УГа был приклеен малюсенький пергаментный сверток с лаконичным изображением молнии.

Сейчас я пока не балую зрителей частыми стримами, но как только Мастер Нико закончит со стеной…

В общем, Ворон сейчас меня нисколечко не удивил.

— Ты не понял, Миш, — перевертыш посмотрел мне в глаза, а его черные, как ночь, глаза, казалось, заглянули мне в душу. — Не одноклассники… Друзья.

— Кого ты имеешь ввиду? — неохотно протянул я, чувствуя, как на сердце появляется какая-то тяжесть. — Толстой?

Ворон молча покачал головой.

— Фил? … Славик? … Рома?

Перевертыш отрицательно качал головой, и чем дальше я перечислял ребят, чем тоскливей становилось на душе.

— Мирон. Это Мирон, да?

— Зря ты постоянно откладывал с ним разговор, — строго произнес перевертыш. — Как бы не стало… слишком поздно.

— Я поговорю с ним немедленно, — пообещал я.

— Тогда тебе следует поспешить, — Ворон нахмурился и, прикрыв глаза, посмотрел на запад. — По-моему он приближается к шахтам.

— Только не говори, что именно к тем, где… — внутри меня что-то оборвалось и я не нашел в себе сил договорить до конца.

— Да, — закончил за меня перевертыш, — к тем шахтам, где северяне разбили лагерь.

Глава 24

— Я успею? — Ворон только-только закончил говорить, а у меня в голове уже пронесся десяток мыслей.

Ведь сейчас, если Мирон попадется на глаза северянам, они его или убьют, или возьмут в плен.