Северяне дружно вскинули свои короткие луки, и спустя секунду воздух наполнился злым гулом северных стрел.

— Неужто показалось? — задумчиво протянул здоровяк, почесывая левым топором себе под лопаткой. — Ксуровы леса, в которых…

Договорить он не успел.

С дерева, которое только что расстреляли северяне метнулась серая тень, и в следующее мгновение здоровяк оказался погребен под внушительной тушей горной кошки.

Ирбис, а это был он, ни рычал, ни выл, ни мяукал.

Он молча прыгал от одного северянина к другому, безжалостно снося северян.

Ирбис даже никого не кусал, довольствуясь мощными ударами могучих лап.

Избиение длилось буквально полминуты, после чего на опушке наступила звенящая тишина.

Перевертыш посмотрел на меня человеческими глазами и, немного подумав, приветливо кивнул.

Я кивнул в ответ и с трудом удержался от того, чтобы унестись к очередной искорке Силы на периферии внимания.

Признаться, было дико интересно, как с северянами расправляется Барсук, но я усилием воли разорвал контакт с вороном.

Я увидел достаточно, чтобы понять — перед этой силой мы не продержимся и двух часов.

Северяне не просто шли в лоб через удобный луг, они, не считаясь с потерями, окружали нас по всем фронтам.

И моя задумка с прорывом к командованию потеряла свою актуальность, а значит нужно идти в ва-банк.

С сожалением посмотрев на свой надел — увы, но избежать лесного пожара, похоже, не выйдет — я активировал громкую связь сразу же на всех эфирах.

Говорить о том, что против жалкой сотни Воинов выступило десять тысяч северян я не хотел — незачем понижать мораль своей дружины.

Но дать сигнал всё же стоило.

— Мастер Нико, поспешите. Штабс-капитан Сасс, план Б. Все без исключения позиции — огонь!

*духовик — солдат, использующий в качестве оружия духовые (пневматические) ружья.

Глава 27

Луг горел.

Чадящая гарь стелилась по земле, забивалась в нос и, казалось, пропитывала все тело.

Пахло горелым мясом, порохом, противной кислятиной шаманской ворожбы и… земляникой.

Последнему объяснения у меня не было, да и земляника — это последнее, о чем я хотел сейчас думать.

Сама идея существования надела повисла на волоске.

И единственное, что пока что нас спасало были УГи и конструкты.

Только благодаря технической оснащенности нашей дружины на северян лился бесконечный поток огня, выжигая землю на несколько метров вглубь.

Помню, я ещё удивлялся откуда в моем наделе появилась плешь… Наивный…

Будь я писателем, точно бы сказал, что мой надел превратился в филиал ада на земле, но вместо этого я то и дело кричал:

— Боезапас!

— Я пуст!

— Брешь на левом фланге!

Кричал, а в голове нон-стопом играла старая-старая песня:

«Огонь-огонь-агонь-агония!»

И если уж мне в комбинезоне пилота УГа и гимназистском мундире было до одури жарко, то что говорить о других…

Воины, от которых пока не было толку, сбивались с ног, но доставляли боеприпасы к нашим УГам.

Обжигали руки, но перезаряжали раскаленные корпуса.

Кашляли кровью из-за едкого дыма, заполонившего наши позиции, но продолжали помогать Славе, Филу и Васе.

К слову, если бы не служба снабжения, возглавляемая Филом нам бы пришлось худо.

А если бы не Славик с Пожарским с их конструктами, нас бы давным-давно смели, несмотря на все наши УГи.

Справиться с целой оравой конструктов, несущих на себе огнеметы, ракетные установки, кислотные зелья и фляги с напалмом, стало для северян непосильной задачей.

Благо, несмотря на свою застенчивость, Слава умел слушать, видеть и анализировать.