– Больше смахивает на шакалов, метящих территорию, – сказал Рамирес.

– Я читал что‑то насчет этого места и павильона. Якобы планируется построить здесь жилые дома до самой реки, – сказал Фалькон. – А моя сестра, которая в курсе всего, что касается недвижимости в Севилье, говорит, что место, которое мы сейчас видим, – дорогущее и не застраивается потому, что один банк хочет строить здесь офисное здание в двадцать этажей.

Покинув эту часть парка, машины двинулись по Камино‑де‑лос‑Дескубримьентос и встали неподалеку от павильона Будущего. Делегация вышла и, пройдя вдоль фасада павильона, от Парка развлечений направилась к Аудиториуму. Обратно они ехали другой дорогой по противоположной стороне парка. Было видно, как они возбужденно размахивают руками, озирая действительно замечательный вид на реку, открывающийся отсюда.

– Вот где они надеются найти для себя золотую жилу, – заметил Рамирес.

– Место это относится к Парку развлечений, но оно заброшено и не используется, – сказал Фалькон. – Уж который год идут разговоры о том, чтобы построить здесь офисы, магазины и отели.

– Что ж, мы стали свидетелями зародившегося сейчас нового строительного проекта, крупнейшего в Севилье за последние пятнадцать лет, – сказал Рамирес.

Когда делегация вернулась к машинам, солнце уже садилось. Детектив Серрано отправился вслед за Спинолой и мэром. Рамирес остался приглядывать за двумя «мерседесами», в которых ехали представители консорциума «Ай‑4‑ай‑ти»/«Горизонт». В считаные минуты «мерседесы» пересекли пойму реки, протянувшуюся до самой Севильи, и выехали на шоссе в сторону Уэльвы. У Ферреры зазвонил мобильник.

– Серрано сообщает, что те, кто с мэром, возле градостроительного центра опять разделились.

– Пусть проследит за Спинолой, а Пересу велит отправляться домой.

Через двадцать минут оба «мерседеса» подкатили к воротам отеля «Ла‑Беренхена», изумрудные, орошаемые распылителями лужайки которого приятно выделялись среди выжженной солнцем бурой зелени окрест. Рамирес проскочил дальше и через сотню метров возле автозаправочной станции сделал поворот.

– Надо дать им четверть часа на регистрацию, после чего мы зайдем и представимся управляющему, – сказал Фалькон.

У Ферреры опять зазвонил мобильник. Послушав, она что‑то записала и нажала кнопку отбоя.

– Это НРЦ. Они точно установили личности прилетевших на вертолете. Испанский бизнесмен в сером костюме – это Альфредо Мансанарес, новый исполнительный директор «Банко омни», американец же – это Кортленд Фалленбах, один из совладельцев «Ай‑4‑ай‑ти». Нам также посчитали нужным сообщить, что всего час назад было объявлено, что «Банко омни» получил контроль над Средиземноморским банком, который имеет пять миллионов вкладчиков и в две тысячи девятом году переводит свой главный офис в Севилью.

– Черт возьми! – воскликнул Рамирес. – Теперь все сходится и картина ясна. Лукрецио Аренас и Сезар Бенито в свое время пообещали русским жирный кусок пирога – участие в этом строительстве как плату за грязную работу, которую они выполнили в севильском взрыве.

– И возможно, это еще не все, – сказал Фалькон. – Юрий Донцов был настроен серьезно: Лукьянова он поставил управлять бизнесом с девицами, другого своего подручного – прибрать к рукам казино, сам же он уже давно контролировал наркоторговлю. Соколов должен был обеспечивать крышевание ресторанов и магазинов. Доходы от всех этих туристских развлечений они рассматривали как плату за террористический акт, который они произвели в Севилье. Если бы власть захватила связанная с ними партия, русские расширили бы свое влияние и подчинили бы себе не только Севилью, но и всю Андалузию.