– Ну, это не удалось. В Осуне, как мы это наблюдали, между вами установилась даже большая близость.

– А может быть так: те, кто наказал Якоба, завербовав его сына, наказывают и меня, похищая Дарио, мальчика, который стал мне почти что сыном?

– Те? Кто это «те»?

– Я имею в виду МИБГ.

– А этих «тех» ты знаешь? – спросил Пабло с внезапным подозрением. – Знаешь людей, которые это делают?

– Нет. Откуда мне знать?

– Но эти «те» тебя знают. Ты ведь не только о Якобе думаешь. Твое внимание рассеяно, правда? По‑моему, так.

Начиная с Лондона и прошлой субботы о Якобе он думал только в машине, когда подвозил Консуэло домой, и до него вдруг дошел смысл фразы «вы вспомните». За последние семьдесят два часа на передний план его сознания выдвигались различные вещи, но фон, задний план, оставался постоянным. Когда передний план сдвигался и исчезал, вперед выступал Дарио.

– Ты прав, – сказал Фалькон. – Но теперь все изменилось. Давление на Якоба ослабло.

– Серьезно? – проговорил Пабло, опять приняв прежний тон. – Произошли перемены?

– Абдулла развлекается в Лондоне. Якоб – на показе мод в Марбелье.

– Ты сказал, что он успокоился.

– Совершенно.

– Почему это люди, находящиеся в безумном волнении, вдруг успокаиваются, как ты думаешь?

– То, из‑за чего так волновался Якоб, отодвинулось и больше не грозит, – сказал Фалькон.

– А бывает, люди успокаиваются, когда принимают решение, – сказал Пабло, – и укрепляются в нем.

Мобильник Фалькона завибрировал на столе и, дергаясь рывками, стал приближаться к нему. Он ответил.

– На частном лайнере прилетели только двое, – сказал Рамирес. – Наши старые знакомые, которых мы видели на дисках, – Хуан Вальверде и Антонио Рамос. Но американского консультанта Чарльза Таггарта – ни малейшего признака. Мы едем в город за их «мерседесом».

– А что Алехандро Спинола?

– Уже приехал в офис градостроительного центра, – ответил Рамирес. – Наверное, и мы направляемся туда же.

– Буду через десять минут, – сказал Фалькон и дал отбой.

Пабло погрузился в молчание. Сгорбившись, он о чем‑то напряженно размышлял, и напряженность эта даже пугала.

– Мне надо уехать, Пабло, – сказал Фалькон. – Но мне нужна твоя помощь.

– Какая помощь?

– Мне может понадобиться переслать через тебя несколько кадров для опознания заснятых там людей.

На клочке бумаги Пабло нацарапал электронный адрес.

– Я предупрежу их, чтобы обошлось без недоразумений.

– Спасибо. Увидимся, – сказал Фалькон.

– Разговор не окончен, Хавьер. Я знаю, что это не все. Ты должен рассказать мне все до конца.

Фалькон находился на грани и боролся с прежним собой: добропорядочным и исполнительным, придерживающимся буквы закона инспектором полиции. Все, что требовалось, – это произнести одно‑единственное слово «саудит», и все будет кончено. Он знал, кто выиграл бы от этого. Ни малейших сомнений у него не оставалось. Маленькое испытание, которое он сам себе назначил.

– Мне нечего тебе рассказать, – выговорил он и вышел из кабинета.

26

Севильский аэропорт, вторник, 19 сентября 2006 года, 19.15

Большой черный «мерседес» с двумя мужчинами, которых Рамирес опознал как Хуана Вальверде, главу европейского филиала компании «Ай‑4‑ай‑ти», и Антонио Рамоса, главного инженера «Горизонта», прямо от аэропорта направился на остров Картуха, расположенный напротив старого города.