– Если лорд Элвард так и не появится, мы не сможем попросить разрешения покинуть замок, – раздраженно проворчал Фолкен на пятый день пребывания в Морском Дозоре.

Грейс вырезала ножом фигурки из плотного листа пергамента.

– Я не знаю, что отнимает у Элварда столько времени. Но разве мы не сможем уйти, если у нас возникнет такая необходимость? Он нас поймет.

Фолкен мрачно покачал головой.

– Нарушить законы гостеприимства – более страшное преступление, чем воровство. Смертельное оскорбление. Если мы покинем замок без его разрешения, лорд Элвард будет иметь право догнать нас и заковать в кандалы.

– Но у него же нет рыцарей, – возразил Бельтан, разминая пальцы. – Кроме того, разве вы однажды не покинули Кельсиор без разрешения короля Кела?

Бард возмущенно замахал руками.

– Сказал тоже! Кел уже и так решил меня казнить, так что я не ухудшил свое положение, сбежав из замка.

Бельтан не нашел достойных возражений.

Вани присела за стол рядом с Грейс.

– Что ты делаешь, Грейс?

– Не знаю. Мне стало скучно, и я решила чем-нибудь заняться – вот что вышло. – Грейс взяла одну из готовых фигурок. Она отдаленно напоминала человека, какого-то кривобокого и непропорционального. У нее лучше получалось лечить людей, чем вырезать их из пергамента. – Наверное, я пыталась сделать бумажную куклу.

Бельтан взял одну из фигурок и принялся вертеть ее в руках, пытаясь определить, где у нее верх, а где низ.

– И что ты намерена с ними делать?

– Понятия не имею. У меня никогда не было кукол.

Грейс погладила фигурку из пергамента, зажатую в руке. Она вдруг поняла, что думает про Тиру – немую, обожженную девочку, ставшую у нее на глазах богиней.

Фолкен пристально посмотрел на нее.

– Ты хотела сказать, что не играла в куклы с тех пор, как стала взрослой?

Грейс покачала головой.

– Нам не разрешали иметь игрушки в… – Она сглотнула. – Я хотела сказать, у меня никогда не было кукол.

Вани взяла нож и кусок пергамента.

– Я покажу тебе другой способ их изготовления. Аль-Мама научила меня, а ее научила ее аль-Мама. Я была тогда маленькой девочкой, в цитадель Голгору меня отправили позже.

Мужчины быстро потеряли интерес к их деятельности, но Грейс и Вани провели остаток дня, складывая кукол из плотного пергамента и вырезая для них одежду. Грейс сделала краски из части лекарственных растений, которые принес Льюит, и из сушеных ягод, оставшихся от ужина, а кусочки угля из камина они использовали вместо карандашей. Вскоре у них уже были король, королева и дюжина придворных.

В самом конце Грейс сделала крошечную куколку – ребенка, девочку с длинными рыжими волосами. Когда работа подошла к концу, она ее погладила и тихонько пропела ей песенку. А потом, когда никто на нее не смотрел, бросила куклу в огонь. Яркое пламя подхватило пергамент, возникла золотая вспышка, и куколка исчезла. Грейс прижала руку к животу и закрыла глаза, чтобы скрыть подступившие слезы. Исчезла кукла, и даже звезды Тиры больше нет на небе.

На следующее утро лорд Элвард вновь не появился, и Фолкен решил, что необходимо отправиться на поиски графа.

– Я с тобой, – заявила Вани, вставая со стула и потягиваясь.

Она уже давно была готова взяться за любое дело.

Фолкен кивнул, и Грейс бросила на т'гол благодарный взгляд. Они все начали испытывать беспокойство – следствие перенесенной болезни и безвылазного сидения в своих комнатах. Тем не менее Грейс обрадовалась, что Вани решила сопровождать барда.

Бельтан пробурчал, что он тоже хотел бы отправиться на поиски Элварда, но Грейс бросила на него строгий взгляд, и рыцарь неохотно замолчал.