Рассказ барда заворожил Грейс – она плохо знала историю Зеи, но сейчас это не важно. Ученый в ней требовал открыть дверь и разобраться в древних артефактах, но у них другие цели, пришло время покинуть Морской Дозор.

В дверях стояла служанка Мирдрид.

– Прошу меня простить, миледи. Может быть, сейчас не самое подходящее время?

Грейс уставилась на нее. После всего, что ей пришлось пережить, простые человеческие поступки иногда ставили ее в тупик.

– Конечно, заходи, Мирдрид. Пожалуйста.

Молодая девушка сделала реверанс и вошла. Грейс предложила служанке присесть.

– О, миледи, я не должна садиться. Так не положено. Я лишь пришла показать вам вышивку. Вы сказали, что хотите на нее взглянуть. – Она протянула сложенный кусок ткани. – Я еще не закончила.

Грейс улыбнулась, довольная, что девушка вернулась. Очевидно, ей понемногу удается решать проблему отношений со слугами. Грейс взяла вышивку – она оказалась на удивление большой – аккуратно развернула ее и разложила у себя на коленях.

Огонь в камине потускнел; пора было добавить дров.

– Я делаю ее для своего отца, – сказала Мирдрид, голос которой, казалось, доносился из конца далекого коридора. – Он умер за три дня до вашего появления в замке. После сбора урожая ему становилось все хуже и хуже. Поэтому я начала вышивать месяц назад. Я хотела… – Она вытерла выступившие слезы краем грязного передника. – Я хотела, чтобы он увидел мою работу. Но я не успела, мне не хватило времени.

Грейс колебалась, ей не хотелось прикасаться к вышивке, но потом ее пальцы, словно влекомые неведомой злой силой, прикоснулись к материи. Картинки были грубыми, но выразительными, стежки из цветных ниток – не слишком ровными.

Мирдрид вышила несколько картинок, образовавших круг, – главным образом, сценки из крестьянской жизни: мужчины собирали урожай, женщины пекли хлеб, дети хворостинами гнали стадо коров. На многих картинках был изображен мужчина с такими же светлыми волосами, как у Мирдрид, который наблюдал за остальными персонажами. Однако Грейс не могла отвести глаз от центрального рисунка – все тот же мужчина со светлыми волосами лежал в гробу. Рядом с гробом стояло дерево, на котором сидело какое-то темное существо, вышитое черными нитками.

Приглядевшись, Грейс поняла, что это птица.

– Что это такое? – спросила Грейс.

– Саван для моего отца. – Мирдрид опустилась на колени, осторожно разглаживая складки вышивки. – Лорд Элвард очень добр. Он обо всем позаботился сам и положил моего отца в склеп – так он мне сказал – рядом с прежними лордами и леди. Правда, он очень добрый человек? И еще он сказал, что когда я закончу вышивку, то смогу сама возложить ее. И тогда отец будет вспоминать о том, что он делал при жизни. И видите? Мой отец не один. За ним всегда будут приглядывать.

Грейс стало нехорошо.

– Что ты имеешь в виду?

Мирдрид коснулась изображения птицы.

– За нами постоянно наблюдают. И мы чувствуем себя в безопасности, правда, миледи? Раньше я всего боялась – темноты, смерти, но только не теперь. Глаз наблюдает за нами, он позаботится о том, чтобы мы поступали благородно, чтобы никуда не свернули с правильного пути до того, как наступит конец…

– Мирдрид, что ты здесь делаешь?

Грейс и служанка вздрогнули, услышав суровый голос. Они подняли головы и увидели стоящего в дверях Льюита.

Мирдрид вскочила на ноги, схватила саван и быстро свернула его.

– Я не сделала ничего плохого. Просто разговаривала с миледи.

– Пойди, займись делом.

Мирдрид молча кивнула и торопливо выскользнула из комнаты, даже не посмотрев на Грейс.