Дарж скакал к городу и неожиданно обнаружил, что улыбается, хотя у него и возникли странные ощущения, словно мускулы лица забыли, как это делается. А потом перед его мысленным взором возник другой образ – царственной молодой женщины с темными волосами и сапфировыми глазами.

И улыбка Даржа разлетелась вдребезги, точно упавший на землю бокал.

Ты глупец, старик. Безмозглый болван, если рассчитываешь, что молодая прелестная женщина может тебя полюбить.

Однако он не терял надежды. Даржу пришлось признаться – по крайней мере, самому себе, – что старуха-морниш, которая предсказывала судьбу, не ошиблась. Пусть это очень глупо и безнадежно, но он любит леди Эйрин и не может избавиться от нежных чувств к ней.

Тогда будет только лучше, если ты не вернешься на Зею.

И хотя Дарж прекрасно понимал, что обманывает самого себя, он цеплялся за эти мысли, чтобы укрепить сердце. Уж лучше навсегда распрощаться с домом и любимым скакуном, чем увидеть ужас в васильковых глазах леди Эйрин, когда она узнает о чувствах, которые он к ней питает.

Дарж поставил лошадь в конюшню и зашел в офис шерифа. Внутри не оказалось ни сэра Тэннера, ни молодого Вилсона. Может быть, они в помещении тюрьмы?

Когда Дарж двинулся в сторону задней двери, он заметил, как что-то блеснуло на полу. Он опустился на колени. Рядом со столом валялась маленькая бутылочка, пустая, если не считать нескольких капель темной густой жидкости, скопившейся на дне. Дарж поднял ее, подошел к задней двери и заглянул внутрь сквозь прутья решетки.

В одной из камер на деревянной скамье, на матрасе Моди, лежал Сарет. С каждым днем морниш спал все больше и больше. Дарж не был целителем, в отличие от его благородной госпожи леди Грейс, но знал, что болезнь Сарета прогрессирует. Если Сарет пробудет в тюрьме еще некоторое время, скорее всего, он умрет.

Однако если Сарет выйдет из тюрьмы, его ждет неминуемая смерть. Комитет бдительности повесит Сарета, как только он покинет ее стены. И никто из жителей Касл-Сити их не остановит. В последние дни горожане приходили к сэру Тэннеру и просили выпустить Сарета. Многие утверждали, что будто бы из-за Сарета и начался «Крестовый поход за Чистоту» и пострадал лорд Барретт. Они считали, что до тех пор, пока Сарета не линчуют за убийство Кэлвина Мюррея, дела в городе будут идти все хуже и хуже. Дарж понимал, что они правы только в одном: положение в городе действительно становилось ужасным.

Кроме Сарета, в тюрьме больше никого не было. В последние дни нарушители закона исчезли – никаких воров, мошенников или бродяг. «Крестовый поход» напугал всех до смерти. Не исключено, что бродяг, мелких воришек и горьких пьяниц убивали на окраинах города, а тела прятали в ущельях или оврагах. Дарж понимал, что каждое преступление должно быть наказано. Однако «Крестовый поход за Чистоту» карал смертью за любой проступок, даже самый незначительный или вовсе воображаемый.

Но где же сэр Тэннер? Шериф не мог оставить Сарета одного. Затем Дарж услышал слабый стук: звяканье стекла о металл. Он доносился из сарая, находившегося рядом с тюрьмой, где зимой хранили уголь для камина. Дарж подошел к слегка приоткрытой узкой двери и заглянул внутрь.

Сэр Тэннер стоял к нему спиной. Узкие плечи шерифа сгорбились, как от боли. Дарж успел заметить, что он держит в руках два предмета: жестяную кружку и маленькую бутылочку, вроде той, что он нашел на полу возле стола. Тэннер пытался налить темную жидкость из бутылочки в кружку, но правая рука так сильно тряслась, что у него ничего не получалось. Наконец ему удалось вылить в кружку несколько капель, он поднял чашку и осушил ее. Пару секунд он стоял совершенно неподвижно, а потом – его руки наконец перестали дрожать – закрыл бутылку пробкой.

Дарж понял, что увидел то, что ему видеть не следовало.