– Я бы предпочел подежурить в тюрьме сегодня ночью, – ответил Дарж, посмотрев в усталое лицо Тэннера. – А утром вы меня смените.

– А как насчет ужина, мистер Дирк? И когда вы будете спать?

– Миссис Виккери всегда приносит столько еды, что ее хватает на двоих. – Здесь Дарж немного погрешил против истины, но Сарет ел очень мало. – К тому же сегодня мне не хочется спать.

Тэннер собрался что-то возразить, но потом вздохнул и не стал спорить.

– Хорошо, мистер Дирк. По дороге домой я зайду в «Голубой колокольчик» и скажу, чтобы Моди не ждала вас сегодня. Иначе она будет беспокоиться.

Когда тень Касл-пика упала на город, муж миссис Виккери принес поднос с ужином. После того как в Даржа бросили бутылку, Тэннер стал дополнительно платить миссис Виккери за доставку еды в тюрьму. Дарж забрал поднос, разбудил Сарета и снял с подноса полотенце.

Как всегда, говядина с картошкой – Даржа уже не удивляло, что мясо пережарено, а картошка разварилась. Дарж подтащил скамейку к камере Сарета, и, если бы не решетка, можно было бы представить, что это самый обычный ужин в , пансионе. Сарет съел одну картофелину, а к мясу даже не притронулся. Дарж доел все остальное – хотя его челюсти ныли от усталости, когда он покончил с говядиной, – а потом встал и забрал поднос.

– Мне отсюда не выйти, правда, Дарж? – сказал Сарет.

Дарж остановился у двери и повернулся к морнишу. Сарет сидел на краю скамейки, сжав руки. Его лицо оставалось в тени, однако глаза блестели в темноте камеры.

– Леди Лирит умелая целительница, – сказал Дарж. – Я уверен, что ты не умрешь, если она будет и дальше о тебе заботиться.

Дарж хотел успокоить Сарета, но тот вздрогнул, словно получил пощечину.

– Я имел в виду совсем другое. – Хриплый голос Сарета прозвучал совсем тихо. – Они скоро придут за мной. Джентри, Эллис и их дружки. Обещай мне, что не позволишь им тебя ранить, пытаясь защитить мою шкуру. Лирит и Тревис в тебе нуждаются. – Сарет встал и сжал прутья решетки. – Не сражайся за меня. Пожалуйста.

– Я не дам тебе такого обещания, – сурово заявил Дарж. – Я эмбарский рыцарь и лорд. И не тебе указывать, как и когда мне следует обнажать меч.

Дарж вышел и запер за собой дверь.

За окнами взошел лунный серп. Явилась и, словно призрак, ушла своей дорогой полночь. Дарж сидел за столом, его застывший взгляд уперся в противоположную стену. Он без особого напряжения мог простоять на часах всю ночь; в своей прошлой жизни ему множество раз приходилось это делать. Иногда молодые рыцари спрашивали, почему он не засыпает даже под утро. Все очень просто, отвечал им Дарж: воля к исполнению долга должна быть сильнее желания спать. Воля Даржа всегда побеждала.

Во всяком случае, раньше.

Ты стареешь, Дарж из Стоунбрейка. Старый и слабый. Настало время проводить свои дни у жарко пылающего камина, есть суп из деревянной миски, стараясь не расплескать содержимое дрожащими руками. Если только тебя не прикончат раньше.

Несмотря на ошибку, Дарж успел вскочить на ноги и отбежать в сторону прежде, чем осколки стекла посыпались на пол. В свете лампы он огляделся по сторонам – одно из окон разбито, на полу лежит камень, к которому привязан листок бумаги.

Дарж осторожно приблизился к окну и выглянул наружу, но на улице никого не оказалось. На листке бумаги печатными буквами было написано: «Отпусти цыгана или готовься к самому худшему».

Дарж положил листок на стол, открыл переднюю дверь и вышел наружу. Он знал, что его силуэт хорошо виден на фоне горящей в комнате лампы – пристрелить его будет совсем нетрудно.