Тревис налил им по стаканчику виски.

– Не беспокойтесь, джентльмены. Мистер Локк сегодня угощает.

– Благослови его Господь! – воскликнул игрок с тощим бумажником.

– Именно так должен вести себя человек, у которого есть деньги, – отозвался его приятель, поставив стаканчик на стойку. – А вот Мортимер Хейл владеет половиной города, но никто не видел, чтобы он подал монетку старушке или помог тому, кого оставила удача.

– Я слышал, что прошлой ночью Хейл понес заслуженное наказание.

– Неужели?

Тревис отошел, чтобы обслужить других клиентов, но прислушивался к беседе двух старателей. Теперь они говорили приглушенными голосами.

– Говорят, вчера Хейл спустил в игорном доме кругленькую сумму. Будто бы десять тысяч долларов.

– Десять тысяч? Господь Всемогущий, сколько виски можно было купить!

– А еще говорят, что Хейл чуть с ума не сошел от ярости. Так ему и надо. Половину земель, которыми он владеет, Хейл заполучил обманом. Он вынудил Абрахама Джеско продать ему конюшню, угрожая лишить его брата права выкупа на заложенную ферму. И я слышал, что он обещал леди Шпоре ввести ее в общество, если она передаст ему права на «Голубой колокольчик». Он лжец и вор.

– Тпру, приятель, притормози – сейчас не стоит говорить такие вещи о Хейле, – пробормотал первый старатель, оглядываясь через плечо. – У него повсюду в городе уши. Ты хорошо знаешь, что случается с парнями, которые его рассердят.

Приятели вернулись к столику Лирит. Тревис смотрел им вслед. Значит, Мортимер Хейл обманом выманил у Моди право собственности на ее дом. Но почему его удивляет, что Хейл способен на столь жестокие поступки? Не приходилось сомневаться, что за Комитетом бдительности и «крестоносцами» стоит Мортимер Хейл. К тому же он объединился с волшебником. Зачем еще стал бы «Вестник Касл-Сити» печатать столь отвратительную ложь?

– Тревис.

Он так погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как к нему подошла Лирит. Ее темные глаза были широко раскрыты.

– Что случилось? – с тревогой спросил он.

Она положила руки на стойку бара.

– Он приближается. Я полагаю, он едет на дилижансе от железнодорожной станции. У него такая яркая нить, Тревис, даже ярче, чем у тебя. Я вижу ее, точно молнию в ясном небе. Тревис удивился.

– Чья нить, Лирит? – Впрочем, он сразу понял, кого имеет в виду колдунья.

– Твоего друга, – ответила она. – Мага, Джека Грейстоуна.

Тревис вглядывался в ночь. Лосиная улица была пуста, если не считать исхудавшей собаки и редких подвыпивших старателей, нетвердой походкой перебиравшихся из одного салуна в другой. Потом он услышал далекий стук копыт и скрежет колес.

Тревис увидел фонарь дилижанса, как только он выехал на Лосиную улицу. Кучер натянул поводья, и лошади остановились. Пыль заклубилась вокруг Тревиса. К тому моменту, когда она осела, кучер спрыгнул на мостовую и открыл дверь дилижанса.

– Мы в Касл-Сити, сэр, – сказал кучер.

– Клянусь крылатыми сандалиями Меркурия, неужели ты не мог не наезжать на каждую выбоину в дороге? – спросил мягкий и такой знакомый голос.

– Извините, сэр, – равнодушно побормотал кучер.

Из дилижанса показался мужчина и начал спускаться по ступенькам. Однако сумка, которую он держал в руках, застряла в дверях. Кучер резко дернул ее на себя, и пассажир едва не упал, в последний момент ухватившись за фонарный столб.

Кучер захлопнул дверцу, забрался обратно на козлы, и дилижанс с грохотом покатил прочь.

– Благословенная Исида, я думал, мои мучения никогда не закончатся, – сказал человек, безуспешно пытаясь разгладить свой помятый шерстяной костюм.