Я услышал, как Палм в голос смеется, оглянулся и увидел, что по его щекам текут слезы. Даже Дейнон улыбался.

Тайрон поднял меня на ноги.

– Удар был таким молниеносным, что ты даже не заметил, как его нанесли, – сказал он. – Может, это тебя подбодрит.

Я чувствовал себя скверно оттого, что меня опрокинули на пол, зато убедился, что мой лак достаточно быстр, чтобы справиться с боем на арене. «Поделом, что надо мной смеются!» – подумал я и сокрушенно кивнул.

– Простите, я вел себя глупо. Спасибо, что сделали моего лака таким быстрым!

Пускай себе Палм хохочет, – возможно, он все-таки проиграет пари.

К моему удивлению, Тайрон провел с нами все утро. Он дал нам урок шаблонирования на языке Ним, главным образом ради меня. Для Палма и Дейнона это будет повторением пройденного, сказал он и потребовал, чтобы они как следует сосредоточились.

Дейнона это вроде вполне устроило (он обожал шаблонирование), но по лицу Палма было видно, что тот совсем не рад, и не только потому, что ему скучно: он явно считал себя выше всяких там языков и бесился, что из-за меня ему приходится такое терпеть.

В отличие от него, я наконец-то начал понимать многое из того, что говорит Тайрон. Никогда мне не стать хорошим шаблонщиком, но основы ухватить я смог, и чем больше скучал Палм, тем больше я наслаждался его раздражением и тем, как он влип.

– Каждый механик по-своему использует Ним, – говорил Тайрон, – но некоторые словы – общие для всех. Их можно произносить, чтобы задействовать введенную заранее последовательность шаблонов. Назовите один слов – и вы назовете несколько. Видите ли, Ним – это так называемый «расширяемый язык». Каждый шаблон можно расширять, создавая и добавляя к словарю новые словы, которые вводятся в больший слов. Поэтому внутри одних словов есть другие; назови один – и остальные передвинутся вперед, чтобы выполнить ваше приказание. Некоторые из этих словов – инструменты. Один из важных инструментов называется «Тритон» (разновидность слова под названием «Саламандра»), им пользуются, чтобы исследовать разум лака. Тритон ныряет глубоко в темные тайники памяти лака и докладывает о том, что там находит. Разум лака – это запутанный лабиринт, способный запутаться еще больше, но, узнав его повороты и изгибы, вы сможете добавить к ним новые повороты и изгибы, созданные вами.

На следующий день после полудня мне впервые позволили в одиночку позаниматься час в тренировочном зале.

Было важно, чтобы я остался один: мне полагалось постепенно начать пользоваться Улумом, добиваясь взаимопонимания со своим лаком. Я буду говорить ему, что делать, топая ногами. У меня все еще не было ботинок «триг», поэтому хватит пока шлепанья подошвами босых ног.

Тайрон велел мне придерживаться простых сигналов: я буду работать над этим годами, и искусство со временем придет.

Мой лак спал, лежа навзничь на скамье на краю тренировочного зала. Я подошел к нему и дал первую команду:

– Очнись!

Его глаза, мерцая, открылись, и он уставился на меня немигающим взглядом. На мгновение меня охватил трепет: лаки все еще заставляли меня нервничать.

– Самопроверка! – приказал я.

Не прошло и секунды, как создание ответило грубым гортанным голосом:

– Готов.

Тайрон подготовил этого лака, и доспехи, в том числе горловая втулка, были уже на месте. От меня требовалось только поднять лака на ноги и начать тренировку.

– Встань!

Он тут же повиновался, слез со скамьи и встал передо мной; красные глаза свирепо смотрели на меня сверху вниз.