Теперь мне полагалось дать понять, что мы собираемся упражняться в звуковом коде и развивать его, чтобы создать собственный язык, не понятный никому, кроме нас. Это получится не сразу, ведь Улум, составленный новичком, был настолько простым, что большинство зрителей могли разобраться в нем за несколько минут. Только годы тренировок дадут гарантию, что мои указания будут по-настоящему скрыты от остальных.

– Войди в режим Улум! – приказал я.

– Вошел.

Мне велели начать с базового маневра под названием «бейсикл», состоявшего из двух шагов влево, двух вправо, отступления и возвращения вправо по диагонали.

– Бейсикл равно первый сигнал, – сказал я.

Я уже решил, каким будет этот первый сигнал, поэтому дважды топнул по полу левой босой ногой, а потом резко и коротко – правой.

– Понял, – отозвался лак.

– Режим отступления! – сказал я. Надеюсь, теперь он будет реагировать так, как реагировал бы во время сражения. – Боевая стойка!

Лак шагнул вперед, словно становясь лицом к лицу с противником, а я занял позицию за его спиной, после чего потопал ногами по полу, давая сигнал к этому базовому маневру.

Лак отозвался, шагая так, как я указал. К сожалению, я слишком сосредоточился на том, чтобы топать, и он двинулся так быстро, что я за ним не успел. На секунду я оказался без прикрытия; на арене меня бы изрубили на куски. Следовало держаться сразу за своим лаком.

Итак, я повторил инструкции и попытался снова. После пяти попыток мне удалось дать сигнал, а потом не отстать, и я решил добавить еще один сигнал. Два тяжелых удара правой ногой и легкий удар левой означали «наоборот», после чего я заканчивал маневр, возвращаясь по диагонали в другую сторону.

Я упражнялся около получаса, танцуя позади своего лака, пока не вспотел. Это была трудная, медленная, доводящая до отчаяния работа, но потихоньку я начал добиваться успеха.

И тут раздались три громких стука в дверь. Они меня удивили: личное время в тренировочном зале было строго ограниченным, и ученику обычно не мешали.

Открыв дверь, я увидел за ней Квин. Мог бы и догадаться по трем стукам, что это она.

– Помощь нужна? – спросила девочка.

– С Улумом? Я думал, мне положено заниматься одному…

– Да, – с теплой улыбкой ответила она, – но в начале тренировок это не так уж важно. Ты просто пытаешься добиться координации со своим лаком… И будем смотреть правде в глаза – ты не встретишься со мной на арене. Я могла бы помочь, но решать тебе.

Я ответил улыбкой на улыбку.

– Тогда входи. Мне пригодится любая помощь.

18

Община

Потому что ты пожнешь то, что посеял.

Спустя пять недель я начал по-настоящему сживаться с рутиной и получать удовольствие от тренировок.

К тому времени между мной и Палмом установились напряженные отношения молчаливой враждебности. Мы никогда не разговаривали друг с другом, если того не требовала тренировка. Но с Дейноном я отлично ладил и предвкушал наши субботние вылазки в город. Эта дружба раздражала Палма, и теперь он редко говорил с Дейноном.

Тренировки были выматывающими – я обычно засыпал, едва опустив голову на подушку, – но на шестую неделю, вечером пятницы, я не успел даже раздеться, как раздались три громких стука в стену.

Я поколебался. В прошлый раз меня вышибли за то, что я ответил на этот стук… Хотя поболтать с Квин было бы приятно. Она дважды в неделю помогала мне отрабатывать с лаком звуковой код, и мне очень нравилось проводить с ней время, но участвовать в очередной ее прогулке в город после наступления темноты я не хотел.