– Не называй его так, – резко сказал Квинт, вспомнив, как сам оскорблял Ганнона.

– Перестань! Все карфагеняне – гугги.

– Нет! Это слово означает «крысеныш», Рутил, ты помнишь? Я знал Ганнона почти год. И он вовсе не крысеныш.

И Квинт рассказал историю о Флакке и засаде, в которой тот погиб.

Рутил задумался.

– Если мужчина предпочитает мужчин, а не женщин, другие часто судят о нем плохо. И я всегда это ненавидел, – неторопливо проговорил он. – Наверное, то же самое можно сказать о карфагенянах. Ганнон показал истинное благородство, когда отпустил вас с отцом. Они ведь не все чудовища, верно?

Квинт ощутил необычное облегчение, когда Рутил с уважением заговорил о Ганноне.

– Верно. Они враги, но среди них есть достойные люди.

– Что ты станешь делать, если встретишь его еще раз?

– Надеюсь, этого не случится.

– И все же?

– Я убью его, или он убьет меня, – с яростью ответил Квинт.

В глубине души он не был уверен, что способен убить Ганнона, но не собирался никому в этом признаваться.

– Боги не допустят, чтобы ты встал перед таким выбором, – пробормотал Рутил и толкнул Квинта плечом. – Никогда бы не подумал, что буду служить вместе с человеком, чей погибший зять занимал такое высокое положение!

– Он не был моим зятем. Свадьба не состоялась.

Казалось, Рутил его не услышал.

– Брат нашего нового командира кавалерии – родственник обычного велита, такое и представить невозможно!

Квинт не стал протестовать. В последние дни он часто слышал упоминания о Марке Минуции Руфе, но значимость имени прошла мимо его внимания. А он был братом Гая Минуция Флакка. Теперь в течение следующих шести месяцев Минуций будет вторым военачальником Рима, который подчиняется только диктатору Фабию.

– Я как-то не подумал…

Он снова ощутил укол совести, когда представил, какие дополнительные возможности получила бы его семья, если бы Аврелия вышла замуж за Флакка.

– Ты должен меня с ним познакомить, – шутливо-серьезным тоном сказал Рутил.

Наконец Квинт рассмеялся.

– Я же говорил тебе, Аврелия не вышла замуж за Флакка, и я не связан родственными узами с Минуциями!

Рутил тоже рассмеялся.

– Но, даже если бы и был, ты не стал бы знакомить с ним своих друзей. Ты можешь себе представить, что такой важный человек, как Минуций, болтает с такими, как мы?

– Боюсь, он и со мной не стал бы разговаривать. В любом случае, этого не произойдет. Надеюсь, Минуций умнее Флакка. Тот был заносчивым идиотом. Именно он предложил тогда отправиться в патрулирование.

– Остается радоваться, что Фабий главнее, – с некоторой тревогой сказал Рутил.

– Говорят, в детстве он соображал очень медленно, верно? Теперь, верно, стал осторожнее, – заметил Квинт, повторяя слухи, которые до него доходили. – Но он дважды был консулом и один раз диктатором. Наверное, он сможет держать Минуция под контролем.

– Конечно! – Рутил снова высоко поднял мех. – За нашего нового диктатора. Пусть он покажет себя достойным лидером и умелым командующим, который принесет нам победу над Ганнибалом!

– И пусть это случится скоро, – добавил Квинт, думая о матери и Аврелии.

– Коракс говорит, что Фабий не будет торопиться. У нас слишком много молодых солдат и не хватает кавалерии. План состоит в том, чтобы уничтожать отряды карфагенян, которые добывают продовольствие. «Лягнуть врага в живот столь же эффективно, как победить его в сражении, но гораздо безопаснее», – сказал Коракс.