Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ, но его сковал ужас. Римская кавалерия атаковала на всем скаку. Земля задрожала от грохота копыт, Ганнон слышал, как всадники подбадривают друг друга. Если он сейчас отдаст приказ об отступлении, их попросту уничтожат. У них не осталось выбора. «Будь ты проклят, Сафон!» – устало подумал Ганнон. Почему он не мог немного подождать? Если бы они перегруппировались вокруг фургонов, то большинство солдат сумели бы перебраться на другой берег. Теперь же оставалось только бегство.

– Назад! – закричал он. – Назад! В реку! Не бросайте оружие!

Ливийцев не пришлось просить дважды. Они повернулись и, с проклятьями, расталкивая более медленных солдат, бросились к берегу. Фаланга разом превратилась в толпу бегущих людей. Многие нарушили приказ Ганнона и побросали мечи и щиты. Ганнон разразился громкими проклятиями, но их паника была вполне понятна. В мире есть совсем немного солдат, способных выстоять перед натиском атакующей кавалерии. Тот факт, что большинство лошадей не станет врезаться в толпу солдат, значения не имел. «Достаточно угрозы погибнуть под копытами», – с горечью подумал Ганнон. Однако он дал себе слово, что не побежит.

– Отдай мне копье! – Юноша схватил пилум, который нес бородатый ливиец, один из его самых лучших ветеранов.

Тот смутился.

– Что ты собираешься сделать, командир?

– Останусь здесь и буду защищать своих людей.

– Но это верная смерть, командир!

– Может быть. – Ганнон потянул к себе древко копья и удивился, когда ливиец его не отпустил.

– Тогда я с тобою, командир.

Ганнон увидел страх в глазах солдата, но ветеран принял решение. Ганнон отпустил копье.

– Очень хорошо. Постарайся найти еще кого-нибудь. Но только тех, у кого есть копья. Когда римляне приблизятся, мы побежим на них с безумным криком. Нужно убивать всадников, но если получится, наноси удары по лошадям. Быстрый удар, а потом атакуй следующего врага. Постарайся вывести из строя как можно больше римлян.

– Есть, командир.

Он коротко кивнул, и ливиец исчез, а Ганнон бросил взгляд в сторону римлян и яростно выругался. Они были уже в пятидесяти шагах. Лошади перешли на галоп. Юноша попытался забыть о страхе. Сколько его людей смогут спастись, если им удастся нарушить порядки наступающей кавалерии? Безумная мысль… Но что-то не позволило ему бежать. Ганнибал должен будет оценить его храбрость. Убрав в ножны окровавленный меч, Ганнон подхватил с земли брошенный пилум. И тут же заметил еще одного ливийца, который не обратился в бегство. Он был ранен в ногу, поэтому остался. Ганнон яростно усмехнулся.

– Готов разбить нос шлюхиным детям?

Тот с готовностью кивнул.

– Да, командир!

Перед тем как кавалерия нанесла удар, Ганнон заметил рядом Мутта. Вокруг него собралась еще одна группа солдат, вооруженных пилумами. Ганнон не удивился, он лишь ощутил теплое чувство братства со своим помощником. Юноша успел бросить последний взгляд через плечо, и его охватило облегчение. Почти половина людей его фаланги добежала до воды. А солдаты Сафона вошли в реку еще раньше. Так что потери не будут катастрофическими. Теперь не вызывало сомнений, что рейд получился удачным, – даже если он сам погибнет.