|
Подняв фонтан брызг, он вынырнул на поверхность, вдохнул и поплыл в сторону противоположного берега под сердитые крики у себя за спиной. «Боги, пусть никто из них не поплывет за мной», – молился он. У него не осталось сил на схватку с еще одним врагом. Он услышал знакомый звук – и в пяти шагах левее в воду вошел пилум. Ганнон повернул голову. На берегу собралось несколько легионеров с копьями. Они делали ставки – кто сумеет первым в него попасть. Ганнон вновь ощутил тошноту. Они находились в пятнадцати шагах – на расстоянии прицельного броска.
«Будь они все прокляты», – подумал юноша и отчаянно заработал руками и ногами. Он плыл, ожидая в любой момент вспышки боли в спине. Пять гребков, десять… Издалека до Ганнона донеслись новые крики. Должно быть, кричали карфагеняне, находившиеся на другом берегу реки, но он не был уверен. Еще одно копье вошло в воду рядом с ним. Наконец, он оказался настолько близко к противоположному берегу, что касался дна. Когда он почувствовал твердую землю под ногами, его охватила огромная радость. Теперь его мог достать только случайный бросок. – Давай, вылезай оттуда. Удивленный Ганнон поднял голову и увидел протянутую руку. Поразительно, но она принадлежала Мутту. – Ну, давай скорее. Это не ванна! Вылезай, командир! – Спасибо! – Ухмыляясь, как дурачок, Ганнон схватил руку Мутта. Через мгновение помощник вытащил его на берег, и он увидел дюжину нумидийцев, которые обменивались ругательствами и бросали копья в римлян. Очень скоро легионеры благоразумно отступили от берега. – Теперь мы в расчете? Лицо Мутта озарила улыбка. – Может быть, командир. – Значит, ты меня видел? Помощник отвел его от берега. – Один из наших парней тебя заметил, командир. Я было решил, что он все придумал, но когда ты прыгнул в воду, подняв тучу брызг, понял, что он говорит правду, – только один из нас мог прыгнуть в воду. Поэтому я сказал нумидийцам, чтобы те начали бросать в римлян дротики. Несмотря на все приказы Сафона, я не мог оставить бедного ублюдка – тебя, командир. – Мутт рассмеялся. – Прошу прощения. – Приказ Сафона? – глупо повторил Ганнон. – Да, командир. Как только мы оказались на этом берегу, я отправил ему сообщение, что тебя нет среди нас, и попросил разрешения взять с собой небольшой отряд и отправиться на поиски. Сердце Ганнона наполнила благодарность. – Ты искал смерти? – У меня не было шансов, командир. Сафон сказал, что зерно для нас важнее всего и мы должны спешить – вдруг римляне попытаются перебраться на этот берег. – Жестко, но правильно, – пробормотал Ганнон и заметил, как опустился уголок рта Мутта. – Что? – Ответа не последовало, и он повторил вопрос. – Казалось, для него не имело значения, что речь идет о тебе, командир, – неохотно сказал Мутт. – Как если бы ты обычный солдат, а не его брат. – Я бы не стал об этом тревожиться, – отмахнулся Ганнон. – К тому же у него не было времени на размышления. Римляне могли в любой момент перейти в контратаку, и мы потеряли бы зерно. Доставка провизии в лагерь – вот что было для него главным. – Ну, если ты так говоришь, командир… – Однако на лице Мутта читался совсем другой ответ. Ганнон не мог поверить, что Сафон желал ему вреда, когда отдал приказ своей фаланге отступать. Все это произошло слишком быстро. Юноша выбросил подобные мысли из головы, и они зашагали вслед за спасенными фургонами. Зерно, вино и масло удалось сохранить; армия будет накормлена. |
