– Отправляйся в Гадес, подлый кусок дерьма! – Он сплюнул на тело Мацерио.

Квинт сел, дрожа от облегчения.

– Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе.

– Я просто хотел, чтобы ты прекратил меня пинать, – с ухмылкой сказал Урс. Затем, в свете звезд, его лицо стало серьезным. – Ты мой друг, я не мог поступить иначе.

Квинт хлопнул его по плечу. Между тем стали просыпаться другие легионеры. К ним подошел разозленный Коракс и потребовал ответа. Он обещал кастрировать каждого, кто начнет драться. Но для Квинта это не имело значения, даже исход сражения. Он остался в живых, как и его друг Урс. А Мацерио больше никогда не причинит ему вреда. Квинт предпочел бы убить врага собственными руками, но и такой исход его устроил. Урс был другом Рутила.

«Покойся с миром, – подумал Квинт. – Твоя смерть отмщена».

Так он обрел небольшое утешение после ужасного дня.

Ганнон пошевелился, когда ощущение горячего солнца на теле стало нестерпимым, застонал и попытался снова заснуть. Но у него не получилось. Он слышал жужжание миллиона мух и несмолкаемые стоны. «Боги, – подумал он, – это раненые», – и окончательно проснулся. По неприятному вкусу во рту юноша понял, что у него обезвоживание. Карфагенянин с трудом разлепил веки. Все тело у него болело, но он был жив, в то время как тысячи других солдат, павших в сражении, не могли похвастаться тем же. Ганнон посмотрел в небо и увидел множество крыльев. Дерьмо. Никогда прежде он не видел столько стервятников одновременно. Юноша с трудом поднялся на ноги. Вокруг лежали спящие солдаты. Они все еще находились на поле сражения, потому что к тому моменту, когда карфагеняне покончили с последними римлянами, не имело смысла возвращаться в лагерь – до рассвета оставалось всего шесть часов. Ганнон приказал своим людям расчистить место, выставил часовых, и вся фаланга улеглась спать. Сейчас он смотрел на мертвые тела на поле сражения. И хотя юноша прекрасно понимал, чего следует ждать, теперь, когда жажда боя его покинула, глазам предстало ужасающее зрелище. Ничто не могло быть более впечатляющим доказательством невероятной победы Ганнибала.

Ганнон огляделся по сторонам – повсюду мертвые тела, тысячи и тысячи. Они лежали по отдельности и вместе, грудами, всех рас и цветов кожи, существующих под солнцем, связанные вместе бесстрастными объятиями смерти. Ливийцы. Галлы. Иберийцы. Балеарцы и лигурийцы. Римляне и их союзники, соединенные смертью, как прежде – жизнью. И повсюду кровь. На людях, оружии, шлемах и штандартах. Даже земля пропиталась кровью, словно сами боги спустились ночью с небес и раскрасили все вокруг в алый цвет.

Завороженный, Ганнон мрачно посмотрел на ближайшие тела. Сквозные и рубленые раны, отсеченные конечности, выпущенные наружу внутренности. У некоторых были отсечены головы. Они лежали лицом вниз, на боку и на спине, с открытыми ртами, а вокруг роились тучи мух. Сильнейшая вонь мочи и дерьма наполняла воздух. С нею мешался медный вкус крови и легкий запах тления – тела уже начали разлагаться. Как тут будет пахнуть к концу дня, он и представить себе не мог.

Вдалеке Ганнон видел трупы лошадей – очевидно, там произошло конное сражение. Если немного напрячься, можно было услышать жалобное ржание лошадей, некоторые животные еще были живы. Его охватило отвращение. Их следовало прикончить, но весь день уйдет на то, чтобы отыскать своих еще живых солдат, а также убить вражеских, чьи души еще не отправились в Гадес.

Ганнон услышал крик, который тут же прервался. Его внимание обратилось к фигурам, двигавшимся среди мертвых. Это были галльские женщины, убивавшие раненых римлян и искавшие своих уцелевших соплеменников.