– Все, как сказал Мацерио, командир, – пробормотал он. – Мы просто немного поиграли.

Коракс посмотрел на него с плохо скрытым удивлением.

– Поиграли?

– Да, командир, – сказал Квинт.

– В таком случае, Ганнибалу следует соблюдать осторожность.

Солдаты немного нервно рассмеялись.

– Мацерио!

– Да, командир!

– В будущем придержи свою агрессию для врага. Тебе понятно? – Голос Коракса стал холоден и жесток.

– Да, командир.

– А теперь оба приведите себя в порядок. И как только ты закончишь, Креспо, отправляйся к интенданту.

И Коракс зашагал прочь, постукивая тростью.

Квинт поднялся на ноги, и мышцы его живота яростно запротестовали. Он огляделся по сторонам. Все солдаты из его палатки не сводили с него глаз, стоявшие поодаль велиты внимательно наблюдали за происходящим. Многие гастаты заинтересовались дракой, но теперь, когда Коракс навел порядок, стали отворачиваться. Квинт вновь посмотрел на лица своих будущих товарищей. Их реакция интересовала его гораздо больше. На лице Рутила, как и парня с огромными ушами, он увидел сочувствие. Двое презрительно щурились; Мацерио бормотал какие-то ругательства. Остальные были готовы его принять. Несмотря на усиливающуюся боль, Квинт почувствовал некоторое удовлетворение. Он не вызвал ненависти всей палатки, большинство новых товарищей его приняли. Однако злобный взгляд Мацерио поведал, что он получил настоящего врага.

Юноша вздохнул. Решив присоединиться к велитам, он не ожидал, что у него возникнут подобные трудности. В кавалерии ему не приходилось опасаться, что кто-то из товарищей причинит ему вред.

Теперь он это знал.

«Что ж, я сам сделал выбор. Теперь остается ему следовать».

Берег Тразименского озера, север Центральной Италии, лето

Ганнон закончил вечерний обход. В теплую погоду, да еще в такой прекрасной местности, он с удовольствием ходил между палатками, болтал со своими людьми, выпивал пару глотков вина и старался оценить настроение бойцов. Воздух был мягким и успокаивающим; в небе на западе, озаренном лучами заходящего солнца, носились сотни стрижей, пронзительные крики которых напоминали ему о Карфагене. За последним рядом палаток и кустарника, росшего вдоль берега, Ганнон видел поверхность озера. Еще совсем недавно лазурная, сейчас она приобрела таинственный и влекущий темно-синий цвет. Уже не в первый раз Ганнон подумал, что было бы неплохо искупаться. Хотя его фаланга не участвовала в грабежах последних недель, дневной марш получился долгим и жарким. Покончив со своими обязанностями, тысячи солдат плескались на мелководье.

Сейчас на берегу воцарилась тишина. Лишь немногие рисковали входить в воду после наступления ночи, но Ганнон не был настолько суеверен. Они с Суни провели много вечеров, рыбача с Хомы, рукотворного полуострова на юго-восточной границе Карфагена. И ночное купание казалось ему невероятно увлекательным приключением. «Боги, как бы я хотел, чтобы Суни был рядом», – подумал Ганнон и вознес молитву о благополучии друга.

Он узнал коренастую фигуру Сафона и нахмурился. Ганнон все еще был обижен на старшего брата. Возвращение вместе с Сенти стало для юноши моментом торжества. Ганнибал не скрывал своего удовлетворения тем, что тот сделал, и это наполнило Ганнона гордостью. И тут Сафон, по одному ему известной причине, рассказал всем, как он спас брата из болота. Все стали смеяться, в том числе и Ганнибал.

– Ты потерял еще одну из своих жизней, – с улыбкой сказал полководец.

Ганнон обиделся, и после того, как армия двинулась дальше, у него возникло сомнение, запомнил ли Ганнибал, кто добыл для армии проводника.