– Вполне возможно. Пока ты ничего не должен знать, но я подумал, что ты будешь рад услышать об этом раньше остальных.

Несмотря на желание вернуть расположение вождя, у Ганнона появились неприятные предчувствия.

– Что мне нужно будет сделать?

– Мой младший брат не хочет сражаться? – Пальцы Сафона коснулись шрама на шее Ганнона. – Ты потерял силу духа, пока находился в плену у римлян?

– Не трогай меня! – Ганнон резко повернулся к брату, и его глаза засверкали от гнева. Он пожалел, что снял шарф, который защищал его еще не зажившую до конца рану от жесткого края доспехов. – Покажи мне строй римских солдат – и посмотрим, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы прикончить каждого!

– Я рад, что ты все еще испытываешь гнев, – сказал Сафон. – Я бы с удовольствием провел пару часов с мерзавцем, который тебя пытал.

Гнев на Сафона, коснувшегося его шрама, стал стихать.

– Спасибо, но это моя привилегия. И пусть боги даруют мне еще одну встречу с Перой, если он остался в живых. Его ждет конец, который он сам не сможет себе представить.

– За это я готов выпить, – сказал брат, показывая маленькую амфору, которую он незаметно держал у бедра. – Будешь?

Ганнону вдруг захотелось вина.

– Да.

Они нашли просвет в кустах, маленький песчаный участок берега, и уселись рядом. Сафон сломал печать, вытащил ножом пробку, сделал большой глоток и со смаком облизал губы.

– Очень вкусное. Попробуй.

Ганнон засунул указательный палец в одну из ручек амфоры и, поставив ее на предплечье, сделал глоток. Вино обладало необычным земляным вкусом, ничего подобного он прежде не пил. Юноша сделал глоток, потом еще и еще. Он собрался продолжить, но Сафон толкнул его в бок.

– Мне оставь!

Ганнон сделал еще глоток и вернул амфору брату.

– Извини, оно просто изумительно.

– Я так и думал, – торжествующе сказал Сафон. – Я взял его на большой вилле, одной из самых крупных, что мне доводилось видеть. Человек, который владел ею, был необыкновенно богат.

– Он мертв?

– Нет, мерзавца не было дома, о чем я очень сожалею. Нам пришлось удовлетвориться, уничтожив его семью.

Ганнон закрыл глаза.

Аврелия.

– И тебе досталась только одна амфора?

Сафон расхохотался.

– Конечно, нет! Там было еще двадцать таких же. Держись поближе ко мне, братишка, и в ближайшем будущем сможешь надираться каждую ночь.

Такая перспектива Ганнону понравилась, в особенности если ему придется командовать солдатами, убивающими женщин и детей.

– Дай еще, – прорычал он.

– Мой брат энофил! Однако сегодня тебе лучше больше не пить, – посоветовал Сафон.

Ганнон помедлил, не поднося амфору к губам.

– Проклятье, почему?

– Завтра тебе потребуется свежая голова.

Я знал.

– Почему завтра? – задал он глупый вопрос.

– Или послезавтра. – Сафон прищурился. – Ты не собираешься спросить, чего хочет от тебя Ганнибал?

– Говори, – монотонным голосом ответил юноша.

– Тебе не кажется, что нужно проявлять побольше энтузиазма? – спросил Сафон. Однако Ганнон промолчал. – Ганнибал – наш лучший командир за многие, многие годы. Он умен, и он великолепный тактик. И солдаты его любят.

– Я знаю. И тебе прекрасно известно, что я его тоже люблю. – Даже если он отдает приказы, заставляющие нас совершать ужасные вещи.