– Это блестящий план. Ганнибал настоящий гений!

– Тогда выпьем за него и за великую победу, – с чувством сказал Сафон.

Они по очереди сделали по большому глотку из амфоры. Ганнон и думать забыл о купании. Он не испытывал такого волнения со времен Требии. Если план Ганнибала сработает, римлян ждет второе тяжелое поражение за последние шесть месяцев. Это сулило хорошее будущее. К тому же он ощутил новую близость со старшим братом. При обычных обстоятельствах Ганнон ожидал бы появления Бостара с такой новостью, но вместо него пришел Сафон. У них сложились непростые отношения, но Ганнон решил, что должен их улучшить. Почему он не может дружить не только с Бостаром, но и с Сафоном? Быть может, он даже сумеет их помирить…

Но сначала нужно одержать победу в сражении.

Юноша вдруг представил себе Квинта, и им овладела печаль. Ганнон постарался ее отбросить, и это получилось легче, чем раньше. Он не встретит своего бывшего друга во время сражения. А если и встретит, сделает то, что будет необходимо.

Квинт слегка привстал, но постарался сделать это так, чтобы оставаться невидимым. Он смотрел вниз по склону, заросшему каменными дубами, бересклетом и кустами можжевельника. Все вокруг пронизывал сильный смолистый аромат кевовых деревьев. В разгар летнего дня было очень жарко. В неподвижном воздухе стрекот цикад казался особенно громким, но Квинту нравилось его слушать. Их голоса напоминали ему о доме; кроме того, стрекот говорил о том, что на участке дороги внизу никого нет. Только безумцы и карфагеняне двигались в такой час. «И еще велиты», – с легким сарказмом подумал он.

Его взгляд переместился к поместью, что раскинулось к западу от холма. Он ожидал увидеть работающих на полях рабов, но над строениями поднимались колонны тонкого дыма, которые были видны с большого расстояния – они рассказывали совсем другую историю. Как и все остальные виллы и фермы, находившиеся в окрестностях, их атаковал и сжег враг в предыдущие несколько дней. Квинт не раз видел, что сделали карфагеняне. Трупы мужчин, женщин и детей: они никого не щадили. Убивали даже собак и домашнюю птицу. Интересно, принимал ли Ганнон участие в подобных рейдах? Конечно, нет. Впрочем, это не имело значения. Многие его соплеменники творили страшные вещи. Разгневанный Квинт отполз назад.

Рутил и солдат-коротышка с большими ушами, которого называли Урс, что означало «кувшин», сидели на корточках слева. С другой стороны расположились два других его товарища. У всех четверых к простым шлемам были прибиты полоски волчьей шкуры. Этой традицией велиты гордились – полоски показывали офицерам тех, кто хорошо сражался. Квинт еще не успел получить знак отличия, но рассчитывал, что после первого боя у него на шлеме появится такой же знак доблести.

– Увидел что-нибудь? – спросил Урс.

– Нет, – ответил Квинт, раздраженный тем, что развеялись его надежды на схватку с патрулем карфагенян. – Все как обычно. Они давно ушли. – Юноша постарался, чтобы его голос прозвучал уверенно.

Они получили приказ постоянно держать дистанцию в несколько миль от армии Карфагена. В этом был определенный смысл – чтобы следовать за врагом, им оставалось лишь ориентироваться по клубам дыма, отмечавшим горевшие жилища их соплеменников, – однако Квинт ощущал невероятное разочарование.

– Рано или поздно мы найдем проклятых гуггов. У них закончатся места, где можно прятаться. – Голос Рутила прозвучал одновременно насмешливо и успокаивающе. – Но можешь радоваться, что мы до сих пор с ними не столкнулись. Так тебе удается прожить еще один день. А мертвым ты остаёшься целую вечность.

Квинт научился ценить своеобразное чувство юмора Рутила.