Нечто такое, чего они не ждут.

И все время пока искал, он прислушивался к звукам возвращающегося вертолета.

Убежище.

Бейли опустила свою сумку на стул, вздохнула и изучающее посмотрела на Джона и Мэгги Гэррет.

— Вы действительно думаете, что это — хорошая идея?

— Я думаю, идея паршивая, — без промедления проговорил Джон.

— Я и сама не в восторге, — добавила Мэгги. — Но она абсолютно непреклонна по этому поводу, Бейли.

— Ей двенадцать лет, Мэгги. Ты действительно веришь, что она должна принимать решения?

— Да. Я действительно так думаю.

Не став демонстрировать свое удивление, Бейли просто проговорила:

— А что говорит Бишоп?

— Ты знаешь, что он говорит. Он сказал тебе приехать, взять Руби и отвезти ее в Серинед.

— Серинед. Где взорвалась бомба, и один из наших людей был подстрелен. Где серийный маньяк выбросил две свои жертвы и снайпер — вероятно, тоже серийный — разгуливает на свободе, вооруженный и вероятно по-прежнему чрезвычайно озлобленный. Где повсюду крутятся СМИ, и столько полицейских, что они спотыкаются друг об друга, а жители напуганы и ничего не понимают. Этот Серинед?

— Именно этот.

— Господи, Мэгги. Я знала, что Бишоп пойдет на некоторые крайности, но никак не ожидала, что ты согласишься на это.

— Слишком многое поставлено на карту.

— Я знаю, что поставлено на карту. И в курсе, на что способна Руби. Но она просто ребенок. — Бейли покачала головой. — Послушай, даже если оставить в стороне этику и мораль, что по поводу законности? Вы двое были назначены временными опекунами Руби, вместе с Бишопом и Мирандой, пока мать Руби и другие странно-пассивные члены церкви проходят проверку у психологов и социальных работников. Но есть правила временного опекунства и я не могу поверить, что хоть один судья решит, что отвезти Руби в город, где идет активное расследование, это хорошая идея. Особенно настолько опасное расследование.

— Руби хочет поехать, — ровным тоном проговорила Мэгги. — Там будет один из ее опекунов. И у нас есть законное разрешение.

— Господи, — повторила Бейли.

— Обеспечь ее безопасность, — ответила Мэгги просто.

Не указывая на все сложности этой просьбы, Бейли проговорила:

— Пока она будет делать что? И почему хоть что-то из этого должно иметь к ней отношение?

От двери, ведущий в классную комнату, раздался детский голос:

— Я должна быть там. В Серинед. Это важно.

Бейли повернула голову, чтобы посмотреть на Руби.

— Почему?

— Я не могу сказать. Мне жаль, но я не могу. Если я скажу, то события могут измениться. Все может стать куда хуже.

— Ты рассказала Бишопу? — прямо спросила Бейли.

— Нет… Но… я думаю, он знает почему. По крайней мере, частично.

Бейли посмотрела на Мэгги с поднятыми бровями.

— И это не заставляет тебя чувствовать невероятное любопытство?

— С чего ты взяла? — Мэгги вздохнула. — Но я кое-чему научилась в жизни — люди должны быть свободны сделать свой собственный выбор.

— Согласна. Люди. Но не дети. Дети нуждаются в том, чтобы их оберегали. И мы обе знаем это.

Слегка покачав головой, Мэгги проговорила:

— На тот случай, если ты не заметила, Руби — очень взрослая душа.

— Так и есть, — серьезно сказала Руби. — И я не ребенок, Бейли, очень и очень давно.

— И тем не менее.

— Все хорошо.