— И как же я тебе помогу?

   — Ты поможешь мне бежать. Наймешь в ближайшем селении лодку и людей.

   Истома кивнул. Вот это женщина! Как она близка ему по духу... Вот бы...

   — Не бойся, я не обману тебя. Слишком мелким был бы обман.

   — Что я получу сейчас?

   — За мое спасение? — Халиса рассмеялась. — Часть серебра моего отца. Но не здесь, в Булгаре. Я умею быть благодарной. Ну, решайся же быстрее. Думаю, за нами уже скачет погоня. Они быстро догонят нас, ведь река петляет.

   А ведь хазарка права, во всём права, подумал Истома. Особенно в том, что касается тайной части похищения. Да, всем этим слугам, гребцам, кормчим на роток не накинешь платок. Разболтают, обязательно разболтают. А если еще кого-нибудь и пытать будут... Им с Лейвом еще в Булгар плыть, а Булгар — это почти Хазария. Булгарский каган хазарскому подчиняется, это так. И не скроешься там нигде — земля незнакомая, народ чужой. Найдут, схватят — дело времени, — а потом... Не очень-то хочется быть оскопленным, правда, этого пока не понимают соратнички. Глуповат Альв, да и Лейв этот — тоже не ума палата. У него, у Истомы, по здравом размышлении два выхода осталось: либо немедля бежать обратно в Белоозеро и дальше, до Ладоги... А бежать нельзя — тот, за кем велено следить, как раз в Булгар поплывет. А Дирмунд-князь хоть и далек, да гневлив больно. Правда, и щедр, этого не отнимешь. Нет, возвращаться нельзя. Значит, один путь остается — тот, что предложила эта хитрая хазарская девка. Ну, умна, ну, хитра, ну, коварна!

   — Вижу, ты уже решился, — улыбнулась Халиса. — Вечером обговорим всё. Сейчас иди... Нет, постой... Поцелуй меня...

   У Истомы задрожали колени. Это ж надо, он, Истома Мозгляк, лежит в жарких объятиях молодой хазарской красавицы, быть может будущей царевны.

   — Ну, хватит, хватит... — расхохоталась Халиса. — Моя девственность слишком дорогой товар, чтобы ею разбрасываться. Помни про оскопление.

   — А как... как я найду тебя в Булгаре?

   — А, ты насчет денег? — Халиса задумалась, потом сняла с левой руки синий стеклянный браслет, слишком дешевый, чтобы кто-то попытался его с нее снять. С силой разломив браслет пополам, девушка протянула половину Истоме:

   — Будь у крайних рядов, там, где торгуют купцы халифата. Надень это на шею, мой человек найдет тебя...

   Ночью к становищу каравана Лейва бесшумно подплыла лодка-однодеревка с двумя гребцами. Ее встречал сам Истома. Выбрался на топкий берег, прокричал по-утиному, махнул гребцам, затем обернулся. Легкая женская фигурка, закутанная в длинный плащ, выбежала из леса и проворно прыгнула в лодку, тут же исчезнувшую в ночи.

   — Вот так женщина... — стоя на берегу, восхищенно прошептал Истома.

   А лодка к утру вылетела к излучине, что за бобровой запрудой. Халиса велела гребцам держать к берегу. Место уж больно удобное.

   — Для чего удобное? — переглядываясь, пожимали плечами гребцы, но не спорили — уж слишком щедро было заплачено, да и еще обещано столько же.

   Где-то на берегу, за ближайшим лесом, послышался стук копыт. Хазарка вздрогнула.

   — Ну вот, кажется, и они... По крайней мере, хоть не тащиться до Белоозера. Эй, гребцы, высаживайте меня на берег, сами — в камыши. Если махну — подплывете, если нет — плывите до Белоозера, там получите расчет.

   Стук копыт приближался, еще миг — и из-за леса вылетели всадники.