— О том, что ее украли меряне, а не чужие викинги?

   Хельги кивнул.

   — Ну, об этом мы, пожалуй, никогда не узнаем, — засмеялся монах. — И еще хочу попросить — не называйте меня монахом, этой чести я пока еще не заслужил — я всего лишь скромный послушник.

   — А велика разница?

   — Как между ярлом и бондом, — серьезно ответил Никифор.

   Негромко переговариваясь, они прогуливались вдоль пристани, осторожно обходя еле заметные в темноте торговые ряды и шатры, на всякий случай окопанные рвами. Кое-где, перед особо большими и пышными шатрами, путь им молча преграждали воины — в таких местах приходилось поворачивать обратно или обходить эти места у самой реки. Светила луна, большая, ярко-желтая, круглая, словно огромный ромейский солид. Никифор посмотрел на множество ладей, покачивающихся на мелкой волне у причалов, перевел взгляд на луну-солид и вдруг, что-то вспомнив, спросил:

   — Могу я занять у тебя немного серебра, ярл?

   — Серебра? — Хельги чуть не споткнулся. Вот уж от кого он не ожидал такого вопроса, так это от упертого ромейско-ирландского монаха... вернее, послушника.

   — Ты знаешь, я никогда не просил, мне просто не нужны суетные вещи, но... — взялся было путано объяснять Никифор.

   — Вот что, парень, — перебил его ярл, которого разобрало чисто детское, мальчишеское, любопытство. — Ну, на самом деле, на что монаху серебро?

   — Я просто... просто хочу выкупить у хозяйского подручного Имата одну рабыню, Ладиславу, ты ее знаешь...

   — Конечно, знаю. — Хельги кивнул. — Только Имат ее тебе не продаст, уж больно красива девка — выгодный товар, даже у меня серебра не хватит. Я вот как-то пытался договориться... Постой-ка! — Ярл хлопнул себя рукой по лбу. — Помнишь, как именно украли Халису, ну, хозяйскую дочку?

   Никифор наморщил лоб:

   — Ну да. Помню. Только смутно.

   — Ты должен помнить, что тогда погибло четверо воинов из охраны Вергела и случайно — случайно! — уцелел Найден, которого пришлось оставить в Белоозере. Я надеюсь, что он там благополучно выздоровеет и с попутным караваном доберется обратно в Альдегьюборг. Так вот, Найден обмолвился в бреду, что в числе нападавших были те же люди, что пытались похитить девушек на берегу Волхова, те, кто похитил вот эту самую Ладиславу! А раз так, то и она должна знать нападавших. Ну, по крайней мере, хоть как они выглядели. О, боги, как же это раньше мне не пришло в голову! Завтра же поговорим с Ладиславой, когда Имат с купцом уйдут на торжище. И — я думаю, мы еще нагоним тех викингов — Ладислава нам тогда очень пригодится... Очень. Слушай-ка, Никифор! А тебе зачем эта девушка? — Прищурив глаз, Хельги лукаво посмотрел на послушника. Тот не отвел взгляда.

   — Я хотел дать ей свободу, — твердо заявил он. — С попутным караваном русов она бы смогла добраться до Белоозера, а там разыскала б Найдена, вместе бы что-нибудь и придумали.

   — Опасная затея для молодой девушки!

   — А лучше остаться рабыней?

   — Безопасней! Ты что, Никифор, вчера родился? Хочешь выкупить девчонку из одного рабства только для того, чтобы ввергнуть ее в другое? Ты же сам прекрасно знаешь, что в пути с нею может случиться именно так, если не хуже! Да и... по крайней мере, сейчас ей здесь не так уж и плохо: рабынь не заставляют работать, хорошо кормят и не бьют.