— О Радимир, названый брат мой! — сквозь слезы шептал он. — Ты спас меня от мечей алеманов, и от алчных когтей жрецов, и от гнилой ямы. А как славно мы веселились вместе в Сигтуне, с веселыми фризками? Ты видишь, Радимир, я плачу. Плачу от гордости за тебя, моего друга. Ведь ты — я знаю — в Валгалле, и девы Одина наряжают тебя в праздничные одежды. Я рад за тебя, Радимир, но всё равно плачу. Не от зависти, нет, и не от горя. Просто мне будет очень не хватать тебя в этой жизни, хотя, быть может, мы вскоре с тобой и встретимся там, в Валгалле, в небесных чертогах Одина.

   — Да, сейчас Радимир именно там, — обняв юношу за плечи, кивнул Хельги. — Жаль, мы не нашли его тело.

   — Только не говори, что его унесли злобные духи воды! — жалобно произнес Снорри. — Ведь это не так, не так? Скажи же...

   — Конечно не так, — утешил ярл. — Сам посуди. Ну разве могут какие-то там водяные духи справиться с таким воином, как Радимир?

   — Конечно не могут, — воспрянул духом Снорри. — Вот и я так думаю. Значит, он всё-таки в Валгалле. В Валгалле... Жаль только, с нами его уж больше не будет.

   Снорри снова заплакал.

   А погребальный костер горел, разгораясь всё больше, и оранжевое пламя его отражалась в мокрых от слез глазах Снорри, в глазах Хельги-ярла, Вергела и в темных глазах Халисы.

  

  

   

    Глава 11

    НАДЕЖДА КУПЦА БЕН КУБРАТА

   

   Осень 862 г. Итиль, стольный горол Хазарии

  

  

   

    Лишь иногда, в потемках лежа,

    Не ставил он себе во грех

    Воображать, на что похожа

    Она в постели без помех.

    Николай Заболоцкий. «Рубрук в Монголии»

   

   

   Старому почтенному негоцианту Ибузиру бен Кубрату снова привиделся нехороший сон. Будто бы со всех щелей его дома лезут к нему страшные, отвратительного вида демоны, тянут свои когтепалые руки и злобно хохочут. Ибузир проснулся в холодном поту, пнул старческой костлявой пяткой прикорнувшую на полу, у ложа, нагую наложницу. Та встрепенулась испуганно, вскочила, упала на колени, простерлась пред ногами хозяина, заглянула в глаза вопросительно — надо ль чего?

   — Прочь с глаз моих, — цыкнул на нее бен Кубрат, и женщина — желтокожая, темноволосая, с большой грудью, именно такие нравились Ибузиру, — мгновенно исчезла в женской половине дома, не забыв прихватить с собой разбросанную по полу одежду — платье, шальвары, пояс. Знала — хозяин беспорядка не терпит.

   Старый Ибузир уселся на ложе, почесал под халатом впалую, поросшую рыжеватым волосом грудь. Протянув руку, взял с резного столика серебряный кувшин с яблочным холодным питьем. Приподнял дрожащими руками и принялся жадно пить прямо из горлышка, не замечая, как холодная жидкость стекает по усам, по длинной узкой бороде, сильно напоминавшей козлиную, капает на полы халата и на шелковое покрывало ложа. По углам ярко горели светильники — бен Кубрат не любил спать в темноте, — сквозняк шевелил пламя, и по потолку, по обитым атласными портьерами стенам ползали страшные черные тени. Посмотрев на них, купец вздрогнул и с воплем швырнул в стену недопитый кувшин.

   — Езекия! Езекия, мальчик мой! — закричал он, накидывая вышитое серебром покрывало на костлявые плечи.