Лан Вэй

Только через три дня Лан Вэю удалось выехать из Романовки. Все это время военные и полиция допрашивали выживших на прииске. Дракона допрашивали майор Завьялов и еще какой-то человек из военной прокуратуры. Их интересовала не криминальная подоплека появления китайца на «Шульгинском», а все детали происходившего боя. Несколько раз Лан Вэй описывал ворвавшуюся в барак тварь, каким образом удалось ему остаться в живых, характер повреждений, нанесенных им и другими участниками стычки этому пришельцу. Подполковник Сорокин подтвердил, что это именно он завалил чужака очередью в голову.

— Утверждаете, что после удара ножом тварь оставалась на ногах и потеря крови никак не повлияла на его действия? — спрашивал следователь.

— Нет, никак, — сказал Лан Вэй, — у чужака было такое обильное кровотечение, что обычный человек скончался бы через пару минут. Но ему хватило бы времени отрубить мне голову. Благодаря вашему сотруднику я жив и сижу здесь.

— Вы все время просидели в бараке?

— Конечно, нас туда согнали, чтобы мы не мешали военным вести бой. Подполковник Сорокин полагал, так будет лучше для всех. Не знаю, как пришелец обнаружил нас в бараке. Искал, наверное, сбежавших заложников.

— Почему вы так решили, если не видели картину боя?

— Мы знали, что у них заложники. Сам Сорокин сказал.

— Да, подполковник мне говорил об этом, — подтвердил Завьялов, все это время молча слушавший рассказ китайца.

— Значит, выстрелы из дробовика и пистолета не причинили ему ущерба? — снова спросил следователь.

— Ни дробовик, ни пистолет, ни нож не смогли убить тварь. Только выстрелы из автомата в голову.

— Это была идея капитана Синицына — подтачивать конус пули, — снова прокомментировал майор, — и она сработала на все сто процентов. Полное разрушение черепа гарантировало смерть пришельца. Подствольные гранатометы также показали свою эффективность.

Следователь задал еще несколько не значащих вопросов, так, для формальности, и отпустил Лан Вэя восвояси. Его тут же перехватили полицейские. Вот этих товарищей как раз интересовали причины появления на прииске. Но Лан Вэй со снисходительной улыбкой отвергал все обвинения от нелегальной скупки нефрита до связей с криминальными авторитетами, курировавшими нефритовый бизнес. Самое главное все равно не могли привязать. Не было самого факта приобретения минерала. На прииске он присутствовал, это — правда, но в машине, в которой он приехал, его не было. Значит, это не его нефрит, а людей, которые добывали его. Зачем же он оказался на «Шульгинском»? Поехал с русским водителем Славой на охоту, заблудились, вышли на прииск, попросили помощи и места для ночлега. Кем ему приходился покойный Синь Тао? Компаньон по охоте, просто хороший товарищ. Очень сожалею о его гибели, даже не знаю, что сказать его родным. На остальные вопросы буду отвечать только в присутствии представителя консульства Китая.

Представитель приехал на следующий день из самого Иркутска, но уже ближе к вечеру, и все проблемы были улажены без лишних трений. Но самому Лан Вэю было сказано без намеков, чтобы тот как можно скорее уезжал на родину. Что Дракон и сделал с великим удовольствием и облегчением.

Сейчас он сидел в кабине минивэна и молча созерцал пейзажи, проносившиеся мимо него за окном салона. Водитель тоже молчал, и это гнетущее состояние глубочайшей потери напрягало его. Да и погода не радовала. Низкие осенние тучи, налитые холодным дождем, готовы были обрушиться на землю. Горы уже были покрыты снежными шапками, еще ненадежными, готовыми сорваться вниз от сильных ветров, но приближение зимы чувствовалось остро.

— Как же хорошо, что Слава остался жив, — вдруг произнес Лан Вэй, нарушая молчание.