Не сказать, что тридцатилетний стражник скучал без таких вот ежегодных концертов, но развлечься был бы рад. Одиноко молодому мужчине среди угрюмо нависших над головой гольцов и каменного единообразия, вот и взял себе щенка на воспитание. Эвенкийская лайка за два года выросла в красивого и быстроного пса и скрашивала будни стражника. Гугдауль назвал его просто: Шарик. Кличка пришла сама собой, когда он со смехом смотрел, как будучи щенком, Шарик колобком катался между камней, играя то с ящерицей, то с полозом, греющимся на солнце. Шарик и есть Шарик. Теперь собака больше выполняет функции ночного сторожа, но белку и соболя также может облаять. Иногда Гугдауль с Шариком уходили по хожалой тропе в лес и там охотились. Нет-нет, да и подстрелит стражник молодую косулю или горного козла, наварит и завялит мяса, сколько душе угодно. Так и жил.

Душа на месте не лежала у Гугдауля в этом году. Странная тишина нависла над урочищем. С начала весны ни одного человека он не заметил на тропе. А на исходе лета заметил эвенк яркую слепящую звезду, упавшую по крутой траектории где-то на юге. Упала да упала. Современный человек вообще редко воспринимает процесс падения осколков метеоритов или болидов, принимаемых за пресловутый звездопад, как нечто удивительное или неординарное. С любопытством посмотрит, загадает желание и забудет об этом. Гугдауль долго следил за странным поведением звезды. Не была она похожа на падающий камень с небес. До самого горизонта не гас яркий свет ее хвоста. Не мог он рационально объяснить, почему так взволновался. Сидя у костра и глядя в окрашенное дивными красками закатное небо, Гугдауль угрюмо посасывал трубку, выпуская дым. Говорить было не с кем, вот и общался с Шариком, высказывая свои сомнения.

— Старики, однако, помнят, как появился злой дух в наших краях, — бормотал Гугдауль, — такая же звезда падала, сразу после большого взрыва. Вся тайга легла, все звери ушли. И вот тогда он и появился. Четыре руки, две ноги, зубы острые как иглы….

Шарик приподнял голову и тихо рыкнул, словно понимал, о ком идет речь.

— Правильно, хуже чудовища никто еще не видел. Много смертей было, страх был на стойбищах. Охотники всех родов собрались, чтобы поймать его.

Пыхнув еще раз дымом, Гугдауль задумчиво разглядывал далекие гольцы, окрашенные в красно-желтые цвета. Солнце, несколько дней прятавшееся за мрачными темными тучами, сегодня старалось, согревая последним теплом урочище.

— Вот придет сюда его воплощенный в новом теле дух, что мне делать? Смогу ли я быть достойным дедушки Хадиуля? Или наших великих предков, победивших чудовище?

Шарик замахал хвостом, словно решил взбодрить упавшего духом хозяина. Я здесь, рядом с тобой! Не бойся! — читалось на морде собаки, понимавшей колебания двуногого друга.

Ранним утром Гугдауль без всякой спешки вскипятил воду и заварил свежего чая, добавив в котелок брусничных листьев. Потом пил горячий напиток, в какой раз оглядывая знакомую картину пустынного урочища. Нет, совсем пустынным оно, конечно, не было. Живность мелькала среди камней, летала в небе, пряталась в лесном массиве за ручьем — но только людей не было.