До чутких ушей, вычленивших неожиданные изменения в окружающем мире, донеслось едва слышное стрекотание, приближавшееся с севера из-за хребта. Звук нарастал с каждой минутой, но вдруг пропал за ближайшей горой. Стражник понял, что кто-то все же решил наведаться в запретное место. И это могли быть непростые люди, важные, наделенные властью.

— Пошли, Шарик! — поднялся Гугдауль с места, закинул походный мешок за спину — путешествие могло затянуться до самого вечера — взял карабин и упруго зашагал по тропке в сторону, откуда летел вертолет.

В двух километрах от хижины у стражника была заготовлена еще одна лежка, с которой он мог обозревать подходы с северной стороны. Наблюдательный пункт находился между двумя гранитными плитами, на которые навалился огромный ствол старой пихты, да так и остался лежать, удобно прикрывая Гугдауля своими высохшими от старости ветками. От дождя и снега она, конечно, не спасала, но как защита от солнца — это было незаменимое место. И самое главное — отлично просматривалась дорога в урочище.

Вот по ней и шли несколько человек в военной форме и вооруженные автоматами, и среди которых Гугдауль с удивлением узнал дядю по матери — Тукарчэ. Ему-то что понадобилось здесь? Неужели армейские чины решили устроить охоту на запретной территории? Они прекрасно видели шесты с черепами оленей и козлов, шаманские рисунки на камнях — и все равно ступили на эту землю! Или что-то изменилось за время долгого отсутствия стражника среди людей?

Тукарчэ шел медленно, в силу своих преклонных лет, но его никто не торопил. Военные, которых было четверо, с настороженным любопытством поглядывали по сторонам, но автоматы держали на согнутых руках, и в целом, не вызывали отторжения у рассматривающего их стражника. Кажется, это был тот случай, когда не следовало торопиться и выгонять чужаков из урочища, даже если с ними его сородич.

В мире что-то произошло. Именно такая мысль стукнула в голову Гугдауля.

Наконец, группа подошла к какой-то невидимой черте и остановилась. Наверняка, это дядя Тукарчэ предупредил их о последствиях опрометчивых шагов. Он выступил вперед, приставил ко лбу ладонь и долго смотрел в сторону лежки стражника. Знал, что тайный пост племянника находится на вершине небольшой сопки, и теперь выжидал сигнала, что можно идти.

— Беги, Шарик! — толкнул пса Гугдауль. — Скажи дяде — пусть проходят.

Лайка вскочила и стремглав бросилась по склону вниз, словно и в самом деле стремилась передать разрешение своего хозяина. Сам Гугдауль еще долго зорко высматривал, как по извилистой тропинке гости заворачивают за сопку. Ну что ж, пришла пора привечать гостей, даже если несут они плохие вести.

Стражник легко потрусил вниз по обратной стороне горы, чтобы встретить военных на подходе к своему жилищу.

Тимохин, Сорокин, Гугдауль. Чертово урочище

— Так вот оно какое, ваше Чертово урочище, — оглядывая в бинокль окрестности, сказал Тимохин, — только я не вижу могилу пришельца.

— Она левее ручья, — протянул руку Гугдауль в нужном направлении, — где осыпь, поросшая еловым молодняком. Видишь?

— Да, нащупал, — кивнул полковник, не отрываясь от бинокля, — а дальше?

— От этой осыпи возьми прямо сто шагов и найди гранитную стену, вроде осыпавшегося столба.

— Нашел!

— Вот под ней и лежит скелет чудища, — стражник кинул взгляд на полыхающий костер, на котором два бойца, пришедшие с большими начальниками, готовили ужин из его мясных запасов.