Гугдауль свистнул собаку и повел вчерашних гостей на осмотр территории. Возле хижины остался только Тукарчэ, а все военные пошли со стражником. Сорокин держал в руках офицерский планшет и карандашом наносил на лист бумаги какие-то нужные ему пометки.

Сначала осмотрели южное направление. Гугдауль пояснил:

— Сюда уходит ручей и прячется под горой. Проход здесь трудный, очень много камней, опасные осыпи. А внизу — болотина. Завязнет, устанет. Если и уткнется в это место, я думаю, не станет идти здесь.

— Поставим «сигналки», — решил Тимохин, — на всякий случай. Наткнется на них — сразу определим его выход в урочище.

— Я предлагаю ставить «сигналки» по всему периметру, — кивнул Сорокин, — это будет рационально и оправданно. Гугдауль, ты бы не пошел здесь, так?

— Конечно, — стражник огляделся, — это плохая дорога, но здесь можно поставить пулемет, вон там!

Палец эвенка показывал на естественное нагромождение валунов, нависавших над дорогой. При появлении чужака его можно было прижать огнем, нисколько не рискуя жизнью пулеметчика.

Сорокин удовлетворенно хмыкнул, сделал пометку.

Гугдауль повернулся и зашагал вдоль ручья в обратную сторону. Свои владения он знал прекрасно и не водил напрасно гостей по мокрым камням и через густорастущий багульник на склонах сопок. Обходил, где нужно, труднодоступные места, коротко, но емко доказывал, почему в этом направлении стоит или не стоит ждать ужасного гостя.

— Старики рассказывали, когда зверь попал в засаду, он почему-то сторонился склонов и осыпей. Знал, наверное, что в таких местах таится опасность. Нога может поехать, или же самого засыплет камнями, — пояснил эвенк. — А вот здесь надо прятать хороших воинов, которые умеют стрелять. Под огнем тварь бросится вниз, где ее легче всего взять.

— А почему ты уверен, что чужак будет действовать именно так? — заинтересовался Тимохин, останавливаясь. Тут же один из бойцов подал ему фляжку с водой. Полковник с удовольствием припал к горлышку.

День сегодня выдался солнечный, теплый. Позднее «бабье лето» докатилось и до Витима, торопясь отдать последнее живительное тепло перед долгой зимой. Пригревало знатно, так что офицеры расстегнули свои меховые куртки.

— Я внимательно слушал вчера, что ты рассказывал о тварях, — эвенк остановился и стал осматриваться, — не будет он рисковать своей головой. Это очень хитрый и опасный противник. Выжил в нескольких стычках, да еще заложника с собой ведет. Слабое место в нашем случае.

— Да мы и сами понимаем, что заложник сковывает нашу инициативу, — поморщился Тимохин. — Но у нас остается совсем мало место для маневра. Пусть мы насадим здесь роту спецназа, вооруженную до зубов — это делу не поможет. Больше бестолковости будет, перестреляем друг друга….

— Надо использовать оружие чудища против него самого, — Гугдауль бросил эту фразу настолько небрежно, глядя куда-то в сторону, что офицеры в первую секунду остолбенели и переглянулись.

— Ты что-то знаешь об этом оружии? — вкрадчиво спросил Сорокин.

— У меня хранится его оружие, — пожал плечами эвенк, — только оно старое. Не знаю, будет ли стрелять….

— А чего ж, бл…мы тут стоим? — взревел Тимохин, яростно глядя на скуластое и обветренное лицо эвенка.