Говорю Наде, чтобы они спокойно наслаждались пикником.

Я остаюсь одна. На секунду даже жалею, что сегодня у нас так много свободного времени.

И тут же ругаю себя. Черт побери, я же во Франции! Я в потрясающем спа-городке, и я уж точно в состоянии придумать, чем себя развлечь. Например, прокатиться на велосипеде в честь Джеммы, как я и собиралась.

Решаю немного покататься на велосипеде – буду рядом на случай, если понадоблюсь Лорану или кому-то из группы.

– Ты и я, – говорю я своему велосипеду, поглаживая ее (да, это девочка) руль. И мы отправляемся в путь. Мосты украшают ящики цветов. Коты отдыхают на балконах. Пожилая пара на лавочке машет мне рукой, я машу им в ответ. Проезжаю мимо ракитника с его симпатичной пятнистой корой, мимо небольшого супермаркета, который понравился бы Джудит, и выезжаю из городка.

Это неудобная для велосипедистов дорога. Она невероятно узкая, особенно на мосту, переброшенном через реку. Это мост с ограждением – большой плюс. Только вот эти ограждения вынуждают велосипедистов и пешеходов передвигаться по дороге вместе с машинами. И это большой минус.

Мне лучше всего целиком занять одну из полос. И я имею на это полное право, но вот водитель за мной так не считает. Фургон с белой обшивкой держится в нескольких дюймах от моего заднего колеса. Вот что я должна делать, по его мнению? Выброситься за барьер, чтобы он мог спокойно превысить скорость?

Сжимаю ручки руля и заставляю колеса ехать ровно по следам заноса и осколкам пластика. Осколки поблескивают, словно кроваво-красные бриллианты. Как отражатели на задней части велосипеда.

Мне хочется замедлить ход и обернуться, но водитель фургона гудит, как разгневанный шершень. Он перестраивается, мимо проносится другая машина, направляющаяся вверх по горе. Гудки ревут.

Наверное, это просто легкое столкновение. Одна машина задела другую. Меня это не касается. Недовольный водитель проносится в нескольких дюймах от меня. Я вся трясусь, но доезжаю до следующей деревни, где отчаянные попытки замедлить движение машин создали на дороге настоящую полосу препятствий. От многочисленных «лежачих полицейских» у меня стучат зубы. Внутренние барьеры сужают дорогу, вынуждая водителей – и велосипедистов – постоянно друг друга пропускать. Или же играть в русскую рулетку – смотреть, кто первым решится пронестись. Автобус мчится вверх по горе. Курьерский фургон стремительно меня нагоняет. Мне не хочется оставаться зажатой между ними. Съезжаю на проезд, чтобы отдышаться и взять себя в руки. Успокойся! Ты выехала на прогулку. Ты должна размышлять о Джем, о жизни, о красивых пейзажах.

Но думаю я только о тех следах заноса и красных осколках.

Разворачиваюсь и поднимаюсь обратно вверх по холму. На мосту я делаю то, что заставило бы меня закатить глаза, если бы так поступил кто-то из моих туристов. Разворачиваюсь на другую сторону дороги, спешиваюсь и иду с велосипедом вдоль края, не обращая внимания на педаль, бьющую меня по голени.

Я иду и мысленно повторяю мантру. Не о чем беспокоиться. Не на что смотреть. Ничего, что касалось бы меня.

Когда я дохожу до пятен и красных осколков, я заглядываю за выступ и улыбаюсь. Мантра сработала! Не вижу ничего, кроме зеленых листьев, желтых цветков ракитника и струйки горной воды, бегущей по камням.

Мимо проносятся машины. Фургон опасно резко перестраивается, чтобы не задеть меня. Другие машины вообще не пытаются меня не сбить, в том числе автофургон с голландскими номерами, который проносится стремительно, как разрушительная комета.

Думаю, как же тут много походников, и тут же спрашиваю себя: значит ли это, что меня можно назвать местной? Могу ли я, экспат и гид туристов, жаловаться на такое количество туристов?

Решаю все-таки развернуться и продолжить путь, но вокруг слишком много машин.