Главным первоначальным мотивом для освоения этой планеты был научный интерес, уникальные расы на соседней планете Дидо, которые сами по себе являли мир, где человек не захотел бы обосноваться со своей семьей. Конечно, на ней селились люди другого сорта. Преобладали исследователи-интеллектуалы. Когда случились неприятности и Эйнис должен был изо всех сил бороться за выживание, отрезанный от остальных на протяжении поколений, они приспособились. Результатом было появление сообщества, более адаптированного к условиям и более одаренного, общества, патриотически настроенного и уважающего знания больше, чем кто-либо.

После того как цивилизация вернулась в сектор Альфа Крукис, Эйнис неизбежно стал лидером этого района. В настоящее время Университет Вёрджила в Новом Риме привлекает к себе студентов и аспирантов с гораздо больших расстояний, чем вы можете себе представить.

Но однажды в Империи решили, что более рациональная организация этого сектора требует, чтобы с независимостью Эйниса было покончено. Хладнокровные интриганы завершили это дело. Сотни лет назад негодования все еще продолжались, хотя обычные жители согласились с тем, что включение в состав Империи в целом был желателен, и планета поставляла многих выдающихся людей в вооруженные силы Земли.

На Эйнисе продолжалась высокая интеллектуальная традиция и в военной сфере. Каждый житель планеты тренировался в армии — включая женщин, которые имели преимущество благодаря меньшему весу. Продолжались старые баронские династии. Их титулы не были похожи на привычные на Земле понятия сословия пэров, но имели четкие значения для населения Эйниса. Они сохранили свои замки и землевладения и имели большее значение в жизни Эйниса, чем сословия офицеров и профессоров. Отчасти это объяснялось тем, что они обычно выбирали себе достойных супругов независимо от ранга. На высшем уровне эйнисианское общество было довольно формализовано и аскетично, хотя и у него были свои радости в спорте, во время отпусков и в других способах разгрузки. Низшие слои общества были более жизнерадостны, но тоже обладали лучшими манерами, чем жители Земли.

Таковы некоторые факты, и если учесть пропуск нескольких важных обстоятельств, то можно твердо сказать: для четырехсот миллионов человек Эйнис был домом.

Солнце почти закатилось. Лучи легли золотистыми стрелами поперек пересохшего залива Антонины, заставив его рощи и плантации играть зелено-голубыми тенями, сверкая в его каналах и рассеиваясь в испарениях, которые клубились над солевыми болотами. На востоке виднелись нагромождения скал, где старый континентальный шлейф Айлиона поднимался к многоярусному, изрезанному ветром образованию, окрашенному в ярко-красный, розовый, охряной, светло-коричневый и черный цвета, и дальше к безукоризненно голубому небу. Внешняя луна, Лавиния, была похожа на рожок на самом верху этой массы.

Ветер был холодным. Его легкий посвист смешивался с мягким рокотом водопада, стуком копыт и скрипом и позваниванием упряжи, пока лошади поднимались по крутому склону вверх. Это были эйниссианские лошади, лохматые, мускулистые. Их характерная для низкой гравитации походка казалась значительно менее быстрой, чем была на самом деле.

На одной из них ехал верхом Хаг Маккормак. Его три сына от первой жены сопровождали его. Очевидно, они охотились на паучных волков, но не нашли ни одного, и это не особенно их волновало.