Флэндри догадался, что образование и таяние огромных полярных шапок в течение удвоенного земного года возмущает изостатический баланс. По всей вероятности, мощные штормы в летнее время, замерзание воды зимой, ускорили эрозию и перераспределение масс. Тектонические процессы должны происходить с яростной силой; землетрясения, извержения вулканов, уничтожение старой суши и образование новой должны быть обычным делом для здешних мест.

Он открыл один гористый район, простирающийся с востока на запад — вдоль 400-километровой полосы континента, примерно в центре него. Эти пики были ниже Гималаев, там не лежал снег, скалы были обнажены. Кое-где подъемы были значительно ниже, округлы, изношенны. Северные склоны этой горной страны казались сильно сглаженными потоками воды. «Ого! — подумал Флэндри. — Это означает, что зимой полярная шапка спускается до 45 градуса северной широты. Ледник делает все плоским». Далекие южные земли были не чем иным, как иссушенная пустыня, избитая ураганами. Вполне вероятно, что в середине лета озера и реки здесь не просто высыхают, они выкипают, а экваториальный океан становится укрытием для всего живого. Было бы очень интересно узнать, как шла эволюция в двух полусферах этой планеты.

За пределами стерильных тропиков жизнь не так давно была необыкновенно разнообразна, джунгли занимали центральную зону, арктику покрывала низкорастущая растительность. Теперь же ежегодные засухи берут свое во многих областях, листва блекнет, стволы искривляются, возникают дикие пожары, оставляющие черные пепелища и бесцветные плеши. Но в других районах, особенно около побережья, все еще шли спасительные дожди. Огромные стада животных виднелись на открытых пространствах; вокруг летали птицы; мелкие воды кишели рыбой. Большая часть островов также казалась плодородной. Преобладающим цветом растительности был голубой, — отраженный в тысячах лоскутков. Фотосинтезирующая молекула не была хлорофиллом, хотя, похоже, могла быть каким-то близким химическим соединением. Глаз встречал здесь коричневые, красные, желтые оттенки, и уж совсем неожиданными, ошеломляющими были земные всплески зеленого.

Спускаясь под аккомпанементы раскатов грома, корабль пересек ночную сторону планеты. Флэндри применил фотоумножитель и инфракрасный телескопический датчик для того, чтобы продолжать наблюдения. Они подтвердили его выводы — результат впечатлений от текущего дня.

Корабль стал черным во мраке — солнце спряталось — он летел низко, готовясь сесть. Место посадки находилось на сороковом градусе северной широты. Флэндри увидел недалеко вулкан, который пускал в небо дым. Тут же текла река, пробивающаяся через каньоны. Дальше, на юге, на поросших лесом равнинах, она становилась широкой и безмятежно продолжала свой путь. От рассеянного света река отливала тусклым свинцовым блеском. Наконец она впадала в довольно большой залив примерно километровой ширины.

Серо-зеленое море было украшено, словно белым кремом, бурунами прибоя вдоль большей части побережья. Приливное воздействие Сайекха летом приблизительно равнялось приливным усилиям Луны и Солнца на Земле, океанические течения были сильны. Ближе к центру материка высохший, потрескавшийся, в солевых отложениях ил оживляли лишь редкие разновидности растений, мужественно приспособившиеся к крайне тяжелым условиям жизни.

«Вот еще что, — отметил про себя Флэндри, — весной полярные шапки тают. Уровень моря поднимается на несколько метров. Штормы становятся просто устрашающими, они и увеличивающиеся приливы нагнетали волны, которые встречались с потоками, бегущими с гор… А Диана верит в Бога, который ни черта не дает! Или я бы сказал, в того, Кто дает благословение!»

Он потер щеку, наблюдая, с какой высочайшей точностью жилка самописца фиксировала давление, текстуру, температуру, положение и скорость движения. «Хорошо, — подумал Флэндри, — я должен признать, что если Кто-то и был заинтересован в моем существовании, то Он обставил это изысканными удовольствиями».