Искусственный мерсеянский голос произнес:

— Будьте как дома. Мы напряженно трудимся, но думаем, что сможем уделить вам внимание.

— Мы могли бы предложить вам подняться к нам на борт, — сказал командир экипажа.

Домрат колебался.

«Примитивный консерватизм, — оценил происходящее Флэндри. — Он не уверен, что воздушные лифты не приносят несчастье или еще что-нибудь в этом роде».

— Идите к нам, — прозвучало повторное приглашение домрата.

Каждому из находившихся на борту предстояло облачиться в теплоустойчивый костюм. Такой костюм достался и Флэндри. Он представлял собой белое покрывало с многочисленными карманами и футлярами; бутсы, рукавицы — все изолировано кольцами термопроводного материала. Шарообразный шлем с каким-то рыбьим спинным плавником был оборудован пищевым вводом, механическими очистителями, двусторонним акустическим усилителем, радиопередатчиком ближнего действия.

Тепловой насос, соединенный с термопроводниками и питающийся от аккумуляторов, был вмонтирован сзади. Облачение было тяжелым, не таким уж несимпатичным — Флэндри ожидал увидеть в здешних условиях нечто худшее. Вес его был хорошо распределен; перчатки — толстые и прочные, аппарат снабжен плектрообразными приспособлениями для какой-нибудь тонкой работы.

«В любом случае, — думал Флэндри, — необходимо рассмотреть альтернативу. То, что я узнал, не означает, что человек или мерсеянин не могут существовать в течение некоторого времени в этой сауне. Напротив, я думаю, что могут, если, конечно, это ограниченное время будет не очень-то продолжительным. Это как раз тот период времени, который мне, например, совсем не хотелось бы увеличивать».

После радиообмена корабль начал постепенно снижаться. На этой высоте связь с базой поддерживалась автоматически.

Первой заботой Флэндри был вес, устройство нагнетающего насоса, который подавал охлажденный сухой воздух. Без такой предварительной обработки атмосфера содержала всевозможные запахи: распада, тления, выделений цветов и животных, вулканических испарений… Все это заставило шевельнуться туманные воспоминания в подсознании Флэндри. Он отогнал их и сконцентрировал внимание на окружающем.

Река текла по широкой равнине, образуя водяную пыль и пар вдоль берегов. Выше, по обе ее стороны, вырисовывались джунгли — заросли высоких деревьев с широкими кронами, массы голубых листьев, причудливо переплетенных так, что взгляд терял их контуры в густом мраке. Но стволы растений выглядели хилыми и бесформенными, листва кое-где уже высыхала. Упавшие стволы крючились, словно в ожидании бриза, короткая жизнь летнего леса приближалась к концу.

На открытой местности росло самое упорное овощное растение, которое мерсеяне называли «вэир»: столь же распространенное и экологически фундаментальное, как трава на Земле. Весной оно вырастает из семени с твердой скорлупой, быстро превращается в густую листву с корнем, напоминающем клубень. Листва была довольно крупной и походила на кружево. Теперь она увядала, вэир засыпал. Но скоро он поглотит свой корень и выбросит семена, а когда мороз взломает их оболочки, семена упадут в почву.

Над верхушками деревьев виднелась темнеющая гора Нижнего Грома. Легкое дрожание пошло по телу Флэндри и застряло в голенях. Он услышал булькающее ворчание — вулкан прочищал свое горло. Вверх устремилось облако дыма.

Приближались домраты. Флэндри сосредоточенно наблюдал за ними.

Жизнь на Тэлвине следовала тому же курсу, что и на большинстве землеподобных планет. Отличия конечно же были, без них невозможно. Например, живые ткани были в основном построены из Л-амино-протеинов, растворенных в воде (как и ткани Флэндри, Книфа), здесь они нормально метаболизировали левовращающиеся соединения сахара.