— Руди? — позвал я, решив, что он вышел на кухню.

Ответа я не дождался. Он ушел. И этот невоспитанный сукин сын даже не оставил записки.

Я сделал себе кружку жидкого растворимого кофе. После первого глотка меня едва не стошнило. Второй глоток прошел намного легче, поэтому я захватил с собой кружку в темную комнату. Войдя, я включил свет.

Бордельный свет, который обеспечивала красная лампа, вполне соответствовал моему муторному состоянию. Но стоило мне взглянуть на сухой верстак, как я начал нащупывать другой выключатель, потолочных ламп дневного света.

Когда комнату залил белый свет, я моргнул от удивления. Моя стопка фотографий, сделанных в Монтане, исчезла.

Глава четвертая

Я запаниковал. Ходил взад-вперед по гостиной, не зная, что делать. Я проклинал себя за то, что пошел в бар «У Эдди», за то, что позволил забулдыге втянуть себя в разговор, а больше всего за то, что стал изображать доброго самаритянина и пригласил Руди сюда. Почему я не поступил правильно и не позволил этому гаду разбить свою машину? Или замерзнуть до смерти на улице?

И зачем, черт возьми, он забрал мои снимки? В голове промелькнуло с дюжину сценариев, все с оттенком паранойи. Почувствовав, что я человек с прошлым, он умыкнул фотографии, чтобы потребовать выкуп за их возвращение (чушь собачья, если бы он в самом деле хотел мне навредить, он бы забрал негативы, которые, слава богу, я обнаружил в темной комнате в целости и сохранности). Может быть, он решил выдать эти снимки за свои собственные. Или устроить выставку — Руди Уоррен. Глаз Монтаны. Или, возможно — и этот вариант беспокоил меня больше всего, — у него есть приятель-полицейский. Какой-нибудь пьянчуга по имени Клиффили Уилбор, которого вот-вот выгонят из местной полиции, поэтому ему как нельзя кстати громкий арест. «Проверь этого нового парня, — скажет ему Руди, раскладывая снимки на стойке. — Этот тип говорит, что он фотограф с востока, но стоит задать ему хитрый вопрос, как он сразу начинает потеть…»

Я взял трубку. Набрал номер газеты «Монтанан» и попросил соединить меня с Рудольфом Уорреном. Нарвался на автоответчик.

— Привет, это Руди Уоррен. Если вы звоните, чтобы пожаловаться по поводу чего-то, что я написал, то вот вам основные правила: я не отвечаю на письма, и я уж точно не отвечаю на звонки придурков. Если же вы вдруг звоните просто чтобы оставить послание, вы знаете, что следует делать: имя и номер после гудка.

Я заставил себя говорить очень спокойно и дружелюбно:

— Руди, это Гари Саммерс. Надеюсь, ты уже справился с похмельем. Не мог бы ты мне позвонить по 555-8809 при первой возможности? Спасибо.

Я повесил трубку и сразу же позвонил в справочную, чтобы узнать номер его домашнего телефона. Он не был зарегистрирован. Черт, черт, черт…

В течение следующих двух часов я позвонил в газету еще трижды. Меня по-прежнему соединяли с автоответчиком. Больше я посланий не оставлял.

Чтобы занять себя, я пошел в темную комнату и начал медленный, трудный процесс печати тех пятидесяти снимков, которые он украл. Где-то около четырех часов зазвонил телефон. Я ринулся к нему.

— Гари Саммерс? — Голос был женским. Раньше я его никогда не слышал.

— Да.

— Привет. Вы меня не знаете, но мне о вас рассказал Руди Уоррен.

— В самом деле? — сказал я, готовясь к тому, что услышу дальше.

— Простите, я не представилась. Я Анна Эймс, фоторедактор «Монтанан». Короче, Руди сегодня утром пришел в мой офис со стопкой ваших снимков.